Книга Молия, страница 264 – Маргарита Серрон

Прошло несколько часов, Моля потеряла счет времени, да и зачем ей теперь следить за пролетающими мгновениями, когда у нее была вечность впереди с любимым. С таким настроением она приступила к промыванию ран, радостно напивая песенку, которая ей пришла в голову из детства. Это была колыбельная, о которой она не вспоминала уже лет двадцать. Пела ей ее мама в те далекие времена, когда ее еще интересовала ее маленькая девочка, а папа еще жил вместе с ними, оберегая их двоих от всех человеческих бед и жизнь была такой счастливой. Еще не было в семье скандалов и раздоров, никто не делил квартиру и не убегал из дома по ночам, громко хлопнув дверью, а бабуля не пилила и не сверлила своими белесыми глазами непутевую дочь, которая подбросила ей внучку. Моля вспомнила это давно забытое состояние счастья и наполнила им себя. Киан был для нее такой же безоблачной гаванью, как и забытые воспоминания из детства.

«Мышка по полу скребла и тростиночку нашла,

А мышонок-постреленок, увязался ей вдогонок,

Спят котята и бельчата, ну а ты что не спишь?

Все с тростиночкой играешь, засыпай малыш.»

— Она поет? Ты это тоже слышишь? — Торр чертыхнулся, он не понимал, что происходит.

Кариан тоже крутил головой, прислушиваясь к тихому пению, которое раздавалось из подвала. Как будто журчал ручеек с чистой прозрачной водой. Жрецы перевезли Крея в свой коттедж. Они заперли его в гараже, предварительно заковав в наручники. Сейчас было не до него. Затем они вернулись и вытащили из дома тело молодого мужчины, которого Крей прирезал на кухне и закопали его в собственном же огороде. Матвей давно уже замазал номера джипа грязью, поэтому можно было ничего не опасаться. Дом находился в деревне и пока кроме крика петухов, и лая собак никто не появлялся на сельских просторах. Джип загнали во двор, потому что он мог вызвать нездоровое любопытство сельчан. Дом оказался только с виду простым. Внутри он был напичкан системой слежения, компьютерами, разными приспособлениями и мастерской с непонятными механизмами, которые торчали в каждом свободном углу. Как только жрецы обнаружили машину убийства, спрятанную в стене, они пожалели, что сами не убили молодого изобретателя. Хотя он был такой худой и с виду слабый, что непонятно как в нем вообще теплилась жизнь. Но несмотря на внешнее уродство, которое ему придавала непропорционально большая голова, хозяин дома жил очень хорошо и был обеспеченным человеком. Никто из соседей и не подозревал, что живут рядом с маньяком-садистом, больным на всю свою раздутую голову. Некоторые даже жалели нелюдимого уродливого сельчанина, купившего недавно дом, чтобы переехать из шумной Москвы.

Только под утро, Моля размяла затекшую спину и поднялась на ноги. Кто-то ей надел новые носки, теплые, шерстяные. Кажется, этот кто-то ее кормил и поил, когда она просила, и даже спину ей массировал, а может это был и не один человек? У нее вылетели из памяти двенадцать часов, пока она работала, склонившись над телом Киана. Но теперь она уже знала, что победила смерть. Она срастила ребра, ткани кишечника, убрала все внутренние гематомы и кровотечения, прижгла все подозрительные места. Затем накалив до кросна скрепки, соединила ими порезанную кожу, временно, конечно, только, чтобы закрепить рваные края. Затем она долго держала свои ладони на теле любимого, мысленно представляя, как кожа срастается, клетки регенерируют, ткани соединяются, образуя новые связи, как внутренние разрывы затягиваются, и новая жизнь зарождается в поврежденных материях. Она собрала Киана по частям и была этому несказанно рада.