Книга Молия, страница 156 – Маргарита Серрон

— Ну ты даешь, это какую же фантазию нужно иметь и как любить этим заниматься?

— Да, именно поэтому мне они и легко мне даются. Я и усилий особых не делаю. Все естественно происходит. Филя, а с сыром есть бутерброды?

— И с сыром есть, я специально для тебя заказал, за столько лет изучил твои вкусы, пойдем Молечка, у нас два дня осталось. А уже обед, между прочим, утром к тебе отец Илларион заходил. Сказал, что позже зайдет.

— Уже обед? А где Киан?

— Улетел он, я его и не видел. Как принес тебя ночью с красными глазами, так и пропал. Только знаю, что самолет он нам зафрахтовал, через два дня улетаем. Не мое это дело, но ты бы Молечка держалась бы от него подальше, он бесчувственный какой-то, как будто сердца у него нет. Такие не умеют любить, лишь пользоваться умеют. И ничего здесь не поделаешь.

— Я это уже знаю Филя, поняла ночью, жалко, что поздно поняла. Ну да ладно, жизнь продолжается, пойдем завтракать, мне нужны силы.

— Моля, это правда, что на тебя в сарае напали? Как же нам теперь два дня продержаться? Я думал, что Киан нас защитит, а теперь и он улетел.

— Не переживай, Филя, все разрешилось. Киан договорился с психом, который на меня и Макса напал. Он ему много денег пообещал за наши жизни.

— Вот так все просто?

— Да проще некуда. Откупился и все.

— Я не должен ничего спрашивать? Да? — профессор был не дурак — А книга тогда где?

— Этого никто не знает. Может исполнитель решил ее себе оставить. Это уже никто не узнает. Выбрось, Филя, ненужные мысли и потрать два оставшихся дня на общение с Жанной. Она очень милая женщина. Ты заслужил спокойную жизнь. А в Москве подумаем, что нам делать с заказчиком. Сюда он не прилетит, и никогда ни о чем не узнает. Следовательно, мы можем придумать любую историю, все равно не проверит, — Моля промолчала, скрыв, что уже звонила заказчику. Сейчас ее это не интересовало.

Киан вернулся в усадьбу злой и разбитый. Ему ничего уже не хотелось, ни бала, ни спектакля. Но он понимал, что обратной дороги нет. Поздно менять главную героиню в его пьесе.

— Льен, ты меня слышишь?

— Киан, ты же обещал больше не связываться со мной. Что случилось?

— Да в общем то ничего, просто спросить хотел, ты веришь в любовь? Ну, в этом мире люди столько ей внимания уделяют. Ты же больше меня прожил здесь? Что думаешь?

— Господи, ты же жрец, о чем ты говоришь? Да такие как вы не способны на такое чувство, для этого сердце нужно иметь, а вы же машины, инквизиторы. Вы же не умеете чувствовать, как простые люди, вам же только разрушать все. Вы копаетесь в чужом грязном белье, пока правду не отыщете, да только не всегда правда бывает с одним лицом. Многоликая она. Не связывайся со мной больше, Киан, я свой долг тебе выплатил, а друзья мне такие как ты, не нужны.

Льен заблокировал ментальный канал связи, а Киан задумался. Вот значит, как о нем думают смертные, ну и плевать. Чтобы эти людишки, погрязшие в своих грехах, делали без жрецов? Утонули бы в хаосе, преступлениях и разврате. Каждому свое. Ему не о чем жалеть и нечего стыдится. Вот только… Моля. Ну зачем он залез ей в голову? Она одна, совсем одна. Ни друзей нормальных, ни родственников. Да у нее даже денег нет на качественную еду. Ходит в обносках, живет в вонючей квартире, и вся светиться от любви, которую сама себе наколдовала. Как так можно жить и радоваться жизни? Еще и артефакты искать, да человечество спасать? Ну сдалась ей эта книга? Чуть не погибла, а все-равно небось бегает сейчас по острову и расследование свое продолжает. Киан лег на диван и понял, что устал. Кажется, он привыкает к местным биоритмам. Он не спал три дня, пора уже отдохнуть. Перед тем как заснуть, он представил Молю, и на душе стало так светло, как будто осенняя мрачная погода исчезла вместе с непроходимой хандрой, и комнату озарило солнце. Он закрыл глаза, и почувствовал теплое прикосновение маленьких женских рук на своем теле. Даже на расстоянии ведьма воздействовала на него. Он так и не смог порвать незримую нить, которая его соединяла с землянкой. И был этому рад.