Книга Молия, страница 155 – Маргарита Серрон

Девушка рыдала, но уже беззвучно, у нее не было сил на злость. Он забрал все, без остатка. Выжег не только глаза, но и душу.

Киан сильнее прижал к себе маленькую хрупкую землянку. Слова и оправдания были бесполезны. Первый раз в жизни он почувствовал сожаление. Он не должен был так поступать, Моля не заслужила такого отношения. Но он был так зол, что просто не ведал, что творил. И не думал о последствиях. Завтра он улетит. Он не сможет смотреть в глаза девушки, когда к той вернется зрение. Утром он хотел разорвать невидимую нить и это у него получилось. Можно радоваться. Равновесие полностью восстановлено.

— Молечка, может тебе чаек принести или кофеек? Ну не молчи. Хочешь сладенького, конфетки остались. Да этот изверг и со мной такой фокус проделывал. Я тогда думал, что конец мне пришел. Ну нет, жив еще. У тебя зрение вернулось? Ну не молчи, пожалуйста. Да гад он ползучий. Фашист недоделанный, я его сразу невзлюбил. А еще самогон со мной пил, в друзья набивался. Вот как после этого людям верить? — Филя искренне переживал за подругу. Когда Киан ночью его разбудил и наказал заботиться о Моле, он сначала ничего не понял. Но потом до него дошло, что случилось и ахнул. Ну ладно его, Фильку подвергнуть такой экзекуции, он мужчина, а Молю, ее то за что? Она же девушка, слабая и беззащитная. И ничего ему не сделала плохого. Она же даже ответить не может. Как же так? Филя негодовал, если бы он только был бы сильнее и смелее, он бы избил Киана так, что от него бы только мокрое место осталось. Но всю свою силу и молодецкую удаль он давно растерял на своей кафедре. Воевать он мог только с книгами, которые терялись в библиотеке университета и с уборщицами, которые плохо выполняли свои обязанности. Даже со студентами он всегда находил общий язык, заражая их любовью к истории раз и навсегда. Он не умел воевать, не умел долго злиться, и не умел молчать больше пяти минут.

— Молечка, мотылечек раненый, ну вставай, ну не смотри ты на эту стену, там дыра скоро будет, ну не мозг же он тебе выклевал? А книга? Киан рассказал на что ты ради нее пошла, ну неужели ты все бросишь на пол пути? Нам же ее нужно найти.

Впервые за все время, девушка оторвала свой взгляд от стены и перевела его на друга.

— Ну и хорошо, просто замечательно. А теперь пойдем на кухню и поедим что-нибудь. Кажется, Влад оладушки принес и бутерброды горячие с колбасой, чувствуешь, как вкусно пахнет? Пойдем, девочка, мы и не такое с тобой переживали. Подумаешь память нашу отсканировали, фигня. Пусть подавится, нам с тобой скрывать нечего. Скоро все забудется. И будем жить как прежде. Поедем к Максику в больничку, ты там поколдуешь, ручками его погладишь и все будет хорошо. Ты нужна нам, Молька. И не только Максу, и мне нужна. В твоих глазках небо отражается, как без такой красоты? А с кем я буду рукописи обсуждать, ведь ты просто ходящая энциклопедия. Я ведь всегда тебе Моля завидовал, по-белому, по-хорошему, ты только не подумай, чего.

— Правда завидовал? Почему? — наконец Моля подняла заинтересованный взгляд на лицо профессора.

— Да, каюсь, было дело. Ну как ты можешь так хорошо языки знать, ведь практики никакой, мертвые они, только на бумаге и живут.

— Это Филя потому, что для меня они живые. Я всегда представляю, что когда-то на них разговаривали люди, такие как мы с тобой. Я даже диалоги сама придумываю.