Книга Оглушающая тишина, страница 16 – Наталья Малышева

— Немного худоват для моей задумки, — критично осмотрела девушка предоставленную ей натуру. — Ну, ладно... Как говорится, на безрыбье...

— Так-тааак... - недовольно проворчал Пьеро. — Я тут вообще-то полжизни положил на вылепливание форм.

— Да видела я, видела у Франца твои детские фотки. Ладно, сейчас не о том. Мне нужно зарисовать несколько гупп мышц, когда они находятся в напряжении. Сможешь изобразить лучника, целящегося в мишень? И еще мне потребуется палач, отрубающий голову мечом аристократу. Тааак... Вместо меча можно подержать вот эту линейку. Собственно, она же может быть и луком...

Так самым неожиданным образом Пьеро получил опыт работы натурщиком. Конечно, молодой человек довольно часто участвовал в профессиональных фотосессиях и частично этот вид деятельности ему был знаком, с той лишь разницей, что в качестве натурщика ему приходилось значительно дольше сохранять необходимую позу.

— А почему мы не можем все это просто сфотографировать? — уточнил Пьеро, когда держать мышцы рук в напряжении оказалось особенно непросто.

— Потому что двухмерная фотография никогда не сможет качественно передать объем трехмерной натуры. А еще я не хочу чувствовать себя виноватой, если мой смартфон вдруг попадет в третьи руки, а твои полуобнаженные фото в интернет, — добавила Эстер.

Закончив с набросками, Пьеро объявил, что дозрел до ужина.

— Я не знал, есть ли у тебя здесь посуда, поэтому попросил положить мне приборы. Завезу их на обратном пути в Донателло.

— Донателло? Обожаю этот ресторан. Однажды мы там ужинали с Францем, Ритой и еще несколькими нашими друзьями. Помню, Франц показал нам твое фото на стене...

Бароне не смог удержаться от довольной улыбки, но акцентировать внимание на этой теме не стал.

В корзине из Донателло обнаружились сырная и мясная нарезки, льняной мешочек с еще теплыми маленькими булочками, салат с рукколой и клубникой, ассорти из орехов и фруктовое ассорти на десерт.

— Я не знал твоих предпочтений и ограничений, поэтому здесь есть вариации и для веганов и для простых смертных, — сказал Пьеро, расставляя посуду на столе. — Я вот совсем не ем сыр, поэтому сырная тарелка приехала по твою душу. Ты как?

— Я? Всеядна. Не обременена ни аллергией, ни идейными ограничениями, — ответила девушка, знавшая, что Франц с Ритой — вегетарианцы.

— Ну, и славно.

— Ты, кстати, можешь уже возвращать на место рубашку-то, — улыбнулась Эстер, чуть дольше, чем самой того хотелось, задержав взгляд на рельефном торсе Пьеро.

Бароне не стал ерничать по этому поводу, хотя его так и подмывало немного поиграть мышцами и понаблюдать за реакцией девушки.

— Так лучше? — спросил молодой человек, вернувшись к столу в белоснежной рубашке с закатанными по локоть рукавами.

— При условии, что мы ужинаем дома и за столом, конечно, — кивнула Эстер. — У нас же не пляжный пикник. Ну, хорошо. У тебя прекрасная фигура с отлично проработанными рельефами и ты не зря каждый день пропадаешь в спортзале. Как художник и ценитель всего прекрасного ответственно тебе заявляю — смотреть на тебя исключительно приятно. Ты ведь это хотел услышать?

— Ты знаешь, мне все больше начинает нравиться твоя манера говорить в лоб все, что на уме, — промурлыкал Бароне, подойдя к Эстер достаточно близко, и девушке пришолсь чуть приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядами. Она смотрела ему в глаза достаточно спокойно, не принимая попыток ни отодвинуться, ни приблизиться. С другой девушкой Пьеро давно бы попробовал проверить влияние своего одеколона в ближнем бою, но сейчас у него из головы не выходили слова брата о том, что в первый вечер он ни в коем случае не должен целовать Эстер. Пришлось взять себя в руки и смириться с ролью простого собеседника. — Ты не против, если теперь я на кресле посижу?