Книга Оглушающая тишина, страница 15 – Наталья Малышева

Еще пять минут Пьеро старательно позировал, но в конце концов не выдержал.

— Можно хотя бы одним глазочком посмотреть?

— Можно и обоими, — засмеялась Эстер. — К тому же я как раз закончила.

Девушка отложила уголь в сторону, протерла руки влажной салфеткой и передала Пьеро законченный набросок.

Рисунок не просто поразил Бароне, а практически лишил дара речи. С обыкновенного листа бумаги на него смотрели абсолютно живые его собственные глаза. Вроде бы ничего сложного, никаких детальных проработок, лишь несколько штрихов тут, несколько штрихов там.

— Это нереально! — Пьеро переводил потрясенный взгляд с рисунка на девушку и обратно. Эстер улыбалась. Судя по всему реакция портретируемого ей очень понравилась. — Но как?!

— Примерно так же, как ты берешь эти свои высокие ноты, выбивая скупую слезу у старушек в зале. Талант помноженный на усердие. Тебе ли не знать?

— Но почему ты тратишь такой талант на рисование тех ужастиков?

— Спрос рождает предложение, — улыбнулась Эстер. — В наше время ужастики оказались более востребованными, нежели обыкновенные портреты, а мне нужно на что-то жить, платить за аренду студии, хоть изредка путешествовать...

— А если бы была возможность выбирать? Что бы ты рисовала?

Эстер задумалась, но лишь на пару секунд.

— Море. Я писала бы маслом море.

— Тогда ты абсолютно точно должна побывать на Сицилии. Теперь эта идея не даст мне покоя, пока ты не увидишь закат в Сан-Леоне...

Разговор о Сан-Леоне Эстер плавно перевела в упаковывание рисунка.

— К сожалению, у меня сейчас нет рамы подобного размера. Я положу набросок в папку и проложу сверху калькой. Если захочешь оформить его в багет, лучше отнеси в багетную мастерскую в том же виде, что я тебе сейчас отдам.

— Как все непросто.

— Уголь и сепия — мягкая техника. Рисунок получается красивый, но вот хранить его проблематично. Можно было бы, конечно, сбрызнуть фиксатором, но тогда потеряется вся эта пушистость штриха. Видишь, как пигмент ложится на лист? — Эстер обернулась к Бароне, но молодой человек и не думал смотреть на рисунок, он не переставал любоваться девушкой, с таким вдохновением рассказывающей о своем любимом деле. — Перестань меня смущать. Когда на меня так смотрят, я начинаю думать, что забыла надеть что-то из обязательных составляющих гардероба. В конце концов, для кого я все это рассказываю?

— Я все равно ничего не понял про пушистость. Хотя... Да, борода на наброске смотрится довольно пушистой.

Эстер негодующе закатила глаза к небесам и, не пытаясь больше ничего объяснять, просто упаковала рисунок для транспортировки.

— Чем займемся теперь? — спросил Бароне, глядя, как девушка вновь достает планшет с бумагой и графитный карандаш.

— А теперь ты поможешь мне построить сложные ракурсы для моей новой задумки. Только... — Эстер на секунду замешкалась. — В идеале это делать без рубашки. Если это, конечно, не проблема.

— Какие уж тут проблемы, — ухмыльнулся Пьеро, которому определенно нравилась линия партии. — Художники — они же как врачи, насколько я это себе представляю. Вас обнаженным телом не смутишь, а тут всего лишь обнаженный торс, — приговаривал Бароне, неторопливо расстегивая рубашку. В глазах его в это время заиграли какие-то особенные искорки.