Книга Отравленный исток, страница 77 – Елена Счастная

— Пусть свадьба будет весёлой, а жизнь замужняя радостной и светлой, — Кирилл поднял чашу.

И от таких слов даже грозная тётка подобрела лицом и скупо отпила вина. И девушки младшие пригубили, снова переглянулись. Вот уж, верно, тоскливо им под таким надзором. Но Заряна более не позволила Люборовне говорить за себя. Та противилась, но вскоре отступилась и замолчала, следя только за их с Кириллом разговором.

И, казалось бы, пустяковый тот разговор вышел: о трудностях пути, да о крае, в котором Заряна жила — но становилось от него на душе легче. А от взгляда ясных глаз боярышни — светлее. И сидеть бы так всю ночь, да уставшая тётка напомнила, что пора бы отдохнуть и поспать. Как ни крути, а путь до Новруча ещё неблизкий.

Заряна вздохнула, но ей перечить не стала: откланялась и ушла, шурша шагами по схваченной ночным морозцем земле.

Кирилл долго сидел ещё, пока Лешко не напомнил, что и ему нужен отдых. Он позволил проводить себя в шатёр, а потом первый раз за много дней проспал без сновидений. Наутро он проснулся с лихорадочным нетерпением вновь хоть на миг увидеть Заряну. Хоть издали.

Но, выйдя на улицу, обнаружил, что соседей и след простыл.

— Дык они ещё затемно собрались да и уехали, — развёл руками дозорный.

Кирилл почувствовал себя обкраденным.

Весь оставшийся до Новруча путь он надеялся догнать обоз Заряны, но тот так и не показался впереди. Может, свернули по дороге куда, а может, сокрылись на время в одной из густых рощ, остановившись на ночёвку. Разминуться несложно.

Кирилл не понимал, зачем гонится за девушкой, которая скоро станет чужой женой, но не мог заставить себя забыть короткую встречу с ней. Он даже не знал, вспоминала ли Заряна о нём. Но утешал себя мыслью о том, что так хотя бы последние дни пути прошли незаметно. Поля с рассыпанными тут и там деревеньками снова сменились густыми лиственными лесами, полными света и непуганой дичи. Дорога стала шире и укатанней, а затем незаметно влилась в большак, ведущий прямиком в Новруч.

Кирилл с ватажниками приехали в столицу на закате. Торопились, как могли, чтобы успеть до закрытия ворот — не хотелось терять ещё одну ночь, просто торча под городскими стенами. Поначалу они увидели выселки, шумные и набитые людом, как подсолнечник — семечками. Избы, старые, потемневшие от времени, и новые, тут стояли часто, едва не вплотную друг к другу: земля рядом со столицей ценится высоко, многим хочется жить пусть и не в городе, но подле него. И потому выселки раскинулись далеко вокруг Новруча, обхватывали его, точно река — остров. Бурлили и кишели неугомонным муравейником. И даже земля под ногами здесь не хлюпала, раскисшая по весне — её вмиг утрамбовывали сотни ног до твёрдости мостовой. Сразу видно, что уже много десятков лет Новруч привлекает народ, и давно сложился в его окрестностях особый уклад.

Кирилл, придерживая Расенда, чтобы не слишком торопился, проехал насквозь по галдящей улице к воротам. Стражники уже менялись на посту, готовясь их закрывать. Обоз проверяли недолго и, не обнаружив там ничего, что сошло бы за товары, за которые следовало бы взять пошлину, пропустили дальше. Странно было ехать так, когда никто из горожан не смотрит с любопытством, не кивает в робком приветствии: для местных Кирилл с гриднями — просто очередные путники — приехали да и уехали назавтра. Чего глазеть. И он был даже этому рад, памятуя, с каким скандалом покидал Новруч когда-то. Хорошо, что прошло много лет и его забыли — удастся наведаться к отцу незаметно.