Книга Пламя моей души, страница 68 – Елена Счастная

Елица за все дела бралась, не отлынивала, да только мыслями всё была за стенами избы, там, где стучал о дерево размеренно колун увесистый. Радим — или Волот теперь — готовил дрова, попутно тихо переговариваясь о чём-то с княжичами. Те хитростей никаких не спрашивали с него: всё о том, как в этих лесах, рядом с капищем, дичь — много ли попадается? И не тащат ли волки коз, которые водились у хозяев не в изобилии, конечно, да так, чтобы хватало и не тяжко было за ними присматривать.

Елица слушала голос Радима, спокойный, слова почти неразборчивые, и в груди от звучания их то и дело замирало — страхом от мысли: что делать теперь? Как принять ту жизнь, на возвращение которой она и не надеялась?

Скоро вышла Боянка миски сполоснуть в колодезной воде, а как только скрылась, заглянул в избу Леден, будто ждал случая удобного.

— Так что ты сказать мне хотела, Еля? — подошёл ближе — и в груди уже знакомо затрепыхалось что-то. — Что напугало тебя?

Надо же, не забыл. Елица выпрямилась, поправив горшок на печи и повернулась к нему, комкая пальцами рушник, что на плече висел. И рассказывать-то ему не хотелось. И смолчать не было сил — а то ведь так и умом повредиться можно, коли в себе всё держать. А княжич младший с его спокойствием — собеседник нынче самый подходящий. Она глянула на дверь — не идёт ли ещё Боянка — и присела у стола.

— Хозяин здешний — Волот — мой муж, которого я погибшим считала, — проговорила она, отмеряя каждое слово. — Радим.

Леден, кажется, не услышал её — потому как ничего на его лице не отразилось. Да оказалось просто, что весть эта его настолько ошарашила, что он и не сразу нашёлся, что сказать или сделать теперь можно. Пару мгновений он ещё стоял на своём месте, а после опустился рядом, шаря взглядом по пустому столу. А там и на Елицу посмотрел, будто решил, что она рехнулась вдруг.

— Ты уверена? Может, похож просто?

Елица покачала головой, горько усмехаясь. И вздрогнула, как накрыла ладонь княжича её, лежащую на коленях. Леден наклонился к ней, стиснул пальцы сильнее.

— Уверена, — она совсем будто голос потеряла от того, каким проникновенным получилось его касание.

Словно и хотел он совладать с порывом своим, да не сумел.

— Так почему он не узнаёт тебя? Или вид делает? Неужто разлюбил? — княжич усмехнулся недоверчиво. — Быть такого не может. Разве можно тебя…

Он смолк, вздохнув, и руку убрал. Елица подняла на него взор, позабыв на миг сама о том, что ему рассказала. Что-то другое важным стало сейчас, что захотелось узнать немедленно. Но Леден снова укрылся за стеной извечного своего холода: кажется, и прозрачная она, видно сквозь неё многое, да всё так расплывается, что одно за другое можно легко принять. Как бы не ошибиться.

— Я не знаю, Леден, — Елица встала — невозможно усидеть. — Может, и вид делает. А может, и не помнит меня…

— А ты хотела бы, чтобы помнил? — упёрся в спину вопрос.

Прозвучал он как будто не из уст княжича, а из души самой. За этот день она не раз, оказывается, успела его себе задать. Хочет ли? Чтобы снова в жизни её Радим появился? Снова мужем ей стал, как было раньше… Но за пеленой всего, что случилось, за протяжением всех лет без него, не могла теперь ответа сыскать.

— Наверное… — произнесла она одними губами, кажется.