Книга Пламя моей души, страница 162 – Елена Счастная

Елица покивала, одарила боярина улыбкой тёплой — и тот в ответ улыбнулся невольно. Значит, зла никакого не держит, хоть и говорит строго.

— О том, где оно, сказать не могу. Нет того места ни в ваших землях, ни в Велеборском княжестве, — явно огорошла она всех следующими словами. — Так вышло, что волею Лады и матери моей, жрицы её, а после княгини Велеборской, Сердце я храню. Но узнала о том только недавно.

И тут стало, напротив, тихо. Как будто вымерло всё или камнем вмиг обратилось. Кажется, люди и дышать забыли, застыв в попытке осознать весть, что на них свалилась. Первым Знаслав горло прочистил, будто пересохло в нём. Шагнул даже ближе к Елице, но Чаян качнулся в сторону, загораживая от стрыя. И запястье её ухватил — но она вырвалась. Нечего снова за неё цепляться, будто право имеет.

— Хочешь сказать, княжна, что ты и есть Сердце? — всё ж уточнил Знаслав.

Она покачала головой и легонько коснулась локтя Ледена, который хоть и был удивлён не меньше других, а всё равно, наверное, понимал, что такого ожидать можно было. Ведь, не иначе, он чувствовал силу Елицы, которая согревала его, которую ему и забрать хотелось в моменты тёмные.

— Нет, я не Сердце, — ответила она, чуть помолчав. — Только храню его, чтобы вернуть вам, как придёт срок. И как сумею.

— Тот срок давно уж пришёл! — нетерпеливо выкрикнул кто-то из толпы.

На него шикнули зло — и снова всё стихло.

— Не пришёл, — Елица усмехнулась. — Но я обещаю, как обрету нужные силы, так сразу верну его.

— Какие-такие силы? — нахмурился воевода Забура. — Ты и так волхва. Многое знаешь. Обряды, слова. Верни Сердце, и разойдёмся на том!

— Тяжела она должна быть, — проговорила негромко Любогнева, вставая. — Милислава носила ребёнка, как забрала Сердце. Видно, поэтому Лада, Мать Матерей, её милостью и одарила.

Княгиня подошла к помосту ближе, неподвижно глядя на Елицу. И только удивляться оставалось тому, как она всё угадала. Похоже, только женщинам, ведающим особую мудрость, такое подвластно. А о том, что права она, всем красноречиво сказал румянец, который загорелся тут же на щеках Елицы. Она едва удержалась, чтобы ладонь не приложить

— Велика премудрость, — фыркнул боярин Велизар. — Раз теперь Чаян снова способен дитя без вреда для девицы зачать, так пусть женится на ней. А мы уж примем его князем молодым. Уж не серчай, Знаслав. Ты изгнан теперь будешь за деяния свои скверные: мы о том уже знаем. На годы будешь изгнан вместе с семьёй своей. Радуйся, что голову на плечах сохранишь милостью княжичей. А Чаян — сын старший Светояра — право своё он на стол имеет. А там и дитя случится. У молодух это справно выходит, коли здорова.

Елица отшатнулась, будто слова его в грудь камнем ударили. Застряли в ней, царапая, раня при каждом вдохе.

— Мы с Чаяном решили всё, — попыталась она возразить. — Не стану я его женой! И даже невестой не назовусь. Я...

Но княжич старший вдруг повернулся к ней — и взгляд его снова пыхнул надеждой, оставленной, как Елица ему отказала. Может, и хотел он скрыть, постоянно пряча взор от неё после разговора того памятного, а дум своих не оставил.

— Замужем она, — вдруг проговорил он. — Считала мужа своего мёртвым, а оказался он живым вовсе.

Люди загомонили пуще, смакуя весть новую, которая усложняла только всё. Бояре тоже забурчали озадаченно.