Книга Пламя моей души, страница 165 – Елена Счастная

Он помнил её лицо в тот миг до мелочей. И от этого в груди словно разрывалось что-то. Жила за жилой. Обжигая всё нутро горячей болью, застилая взор багровой пеленой нетерпения и злости на всех. На Сердце это, что принесло уже больше несчастий, чем благости всем, кто с ним соприкасался, стремился к нему.

Он обошёл горницу ещё раз. И ещё, то и дело поглядывая на Брашко, который сидел за столом, глядя на него с ожиданием. И даже по лицу отрока верного сейчас блуждало сожаление. Поверил он, верно, что уже обрёл княжич, которому он служил так долго, свою судьбу. Привык он к Елице тоже — никто с тем не поспорил бы.

— Что делать будешь? — словно мысли его услышав, тихо поинтересовался парень.

— Думать буду. Пока не увезли её, да и пока везти будут до Велеборска — есть время исправить.

— Так Чаян Светоярыч теперь будет её пуще зеницы ока стеречь. Пуще того, как Сердце когда-то стерегли, — Брашко вздохнул, поморщившись, словно терзали его сейчас мысли о том, что помочь он Ледену ничем не может.

Да может, и сумеет ещё — только придумать всё надо. А чтобы придумать, надо успокоиться. И долго бы, верно, он ломал над этим голову, поворачивая так и эдак, строя планы того, как Елицу вызволить, но и эти размышления прервались, как ушедший узнать насчёт подступившей вечери Брашко вдруг вернулся — взбудораженный и озадаченный крепко.

— Что стряслось? — Леден повернулся к нему, уже заслышав торопливый топот, по которому можно было понять настроение отрока, даже не видя его.

— Там приехал… — выпалил тот. — Приехал купчич один. Не знаю такого. Но он только с тобой говорить хочет. По просьбе боярышни Вышемилы Чтиборовны. Только потом, сказал, будет с остальными беседовать, коль они того пожелают.

Леден так и вскинул голову. Что ещё за вести, которые можно только ему сообщить?

— Где он сейчас?

— В общине ждёт, — доложил отрок и отступил в сторону, пропуская Ледена мимо себя.

Тот едва не скатился по всходу во двор, громким грохотом двери заставив вздрогнуть челядинку, что недалёко пробегала. Прошёл насквозь через черёмуховую поросль по едва заметной тропке — к общине, что в глубине детинца стояла. Брашко бежал где-то позади, громко пыхтя, но не прося, чтобы его подождали.

Незнакомец и правда уже ждал внутри, сидя за столом, неподвижно вперившись в собственные, крепко сомкнутые перед ним руки. Обжёг взглядом любопытным и почему-то ревнивым, словно уже заранее таил в душе какую-то обиду. Но вдруг успокоился и улыбнулся даже, вставая.

— Здрав будь, Леден Светоярыч, — руку протянул ладонью раскрытою вверх.

Леден пожал его запястье, внимательно рассматривая лицо, хоть и чуть простоватое, но не лишённое приятности. Да больше всего цепляли глаза его ясные и вдумчивые. И коль говорят, что они — отражение души, то можно было не терзаться сомнениями насчёт его помыслов: ничего худого он там не хранил.

— Поздорову. Как звать тебя?

— Зареславом кличут, — ответил тот с готовностью. — Я ехал на юг с делами торговыми. Но узнал то, что заставило меня путь свой изменить. Вышемила, боярышня из Логоста, коль знаешь такую, в полоне сейчас у зуличан. У княжича их Гроздана.

— Как в полоне? — Леден медленно сел за стол, жестом предлагая купчичу опуститься на скамью тоже. — Как она оказалась там?