Книга Пламя моей души, страница 158 – Елена Счастная

Никто того не ждал, но вышел на крыльцо стрый Знаслав, приветливый такой же и шебутной, как и обычно. Как будто не мыслил совсем недавно зло против братичей своих. Одно ему, верно, и оставалось: вид делать, что ничего худого в его намерениях никогда и не было. Только взглядом тревожным обвёл он воинов, которые сопровождали княжичей — склонился к отроку, что подбежал к нему что-то передать. Да так и обомлел, дёрнув желваками. Неведомо что его ждало с возвращением братьев: часто приходилось слышать, как и вовсе Чаян хочет казнить его. Может, задобрить он чем думал теперь их, отговориться ли от обвинений — а спустился быстро к родичам своим, улыбаясь во весь рот. Побагровела шея Чаяна, сжались губы Ледена в твёрдую линию от гнева, вспыхнувшего в обоих их сердцах одновременно, но ни один ничего пока прилюдно стрыю не высказал. Похлопали друг друга по плечам, обменялись приветствиями скупыми — мир да лад, кажется. Да только одно можно было заметить, если наблюдать внимательно: поданной руки Знаславу не пожал ни тот, ни другой Светоярыч.

— Вече созывай, — только и бросил ему громко Чаян, проходя уже мимо. — Есть нам, что людям и боярам сказать теперь.

Выбежала навстречу Елице Вея, как не дошла та ещё до терема. Обняла тут же, выдирая её из рук Ледена.

— Ох, боялась за тебя люто. Всё сны мне какие-то нехорошие снились, — причитала наперсница. — Почти каждую ночь. Думала уж за тобой ехать, искать.

Она выпустила Елицу из объятий, осмотрела всю с головы до ног.

— Всё хорошо, — та пожала её ладони. — Всякое было. Но закончилось. А теперь… Теперь уж только лучше станет.

Вея улыбнулась дрожащими губами, как будто слёзы сдерживала.

— Похорошела-то как! И раньше-то... А теперь и вовсе глаз не оторвать.

И покосилась понимающе на Ледена, который стоял тут же, ожидая, как приветствие пылкое уже закончится. Елица и зарделась невольно: пробежался жар по щекам, поднялось тепло от груди самой к шее.

— Как Радан? — решила она увести разговор от себя в сторону.

— Как, — махнула рукой наставница и повела её дальше к терему. — Поправился совсем. Уж бегает с отроками снова да впереди них. А Боянка-то где?

Вея обернулась даже, быстро пробежав взглядом по двору.

— Погибла Боянка, — ответил за Елицу Леден. — Княжну уберегла.

Женщина ахнула тихо, приостановив шаг. И пришлось уж теперь вести её, онемевшую, дальше, в свою горницу, привычную с тех пор, как довелось в Остёрске пожить. Там Вея и всплакнула всё же, горюя о челядинке заботливой и отважной, как оказалось. И Елица вновь о ней вспомнила всё до мелочей. Теперь вина за смерть девушки навсегда в душе останется, хоть и убили её волей Знаслава.

Пропали Светоярычи совсем, как оказались в родных стенах. Не видно было и стрыя их. Только Вея сказала, что засели они в общине за разговором серьёзным и долгим. Прямо туда относили отроки им братины и ендовы с квасом. И снедь прямо из поварни. И даже гридней у двери поставили, чтобы никто лишний не беспокоил. Тревожно так замирало сердце при мысли о том, что сейчас решают между собой мужи. Уж, верно, и выскажут братья всё Заславу, а может, и обвинят вовсе, не дожидаясь, как люди соберутся на вече. А там кто знает, не обернётся ли чем худым.

Но мужи из общины выходили редко, словно продышаться, а после возвращались туда — и весь детинец замирал в ожидании того, что решат обретшие неведомую силу княжичи и стрый Знаслав, который и укрепиться ещё на столе не успел, как вернулись наследники Светояра.