Книга Пламя моей души, страница 145 – Елена Счастная

— В Навий мир мы спускались, — Леден всё ж оттащил его в сторону, а после и вовсе наружу вывел, через сени, мимо старосты, который внутрь спешил, заслышав переполох со двора.

— Ты водил…

Они остановились за углом избы, скрывшись ото всех глаз.

— Больше некому, — Леден пожал плечом. — Там она с матерью своей говорила. А после плохо ей стало. Она сказал мне только, что Сердце нашла. Больше ничего.

Чаян прислонился спиной к стене бревенчатой, не зная теперь, что и думать. В голове эта мысль всё никак не укладывалась. То ли слишком она была невероятная: привыкли они все, что Сердце где-то далеко от них и постоянно за ним гнаться надо — то ли просто застилала её тревога большая за Елицу. Что теперь будет с ней после того, как она по доброй воле в Навь пошла?

Да только и Леден ничего не мог ему на это ответить. Всегда спокойное лицо его было сейчас серым, бесцветным каким-то, будто хворал он долго. А взгляд то метался по двору бездумно, то останавливался вовсе, а брат настораживался, прислушивался к голосам, что доносились из избы. И вдруг он опустил голову и сел на корточки, прижав ладонь к боку под рёбрами. Видно, и для него поход в Навий мир не прошёл бесследно.

— Ты как? — вся злость на него и ревность страшная вмиг погасли.

Предупреждала ведь Елица, не зря опасалась, что могут они с братом рассориться сильно. Иногда Чаян как будто переставал отдавать себе отчёт в собственных чувствах и стремлениях, а после, охолонув, понимал, что каждый раз это может довести его до беды.

— Ничего мне не сделается, — буркнул в ответ Леден. — Очухаюсь.

Чаян разглядывал его склоненный затылок, понимая, что вовсе не дорога в Навий мир и обратно измучила его. А то, что с Елицей там сотворилось. Видел он многое на лице брата, научившись за столько лет замечать мелочи те, которые другим в глаза никогда не бросались. А оттого люди считали его вечно невозмутимым и бесстрастным. Но встреча с Елицей поменяла многое. Для них обоих.

Не сговариваясь, они вернулись в избу. Говорить больше не о чем. Теперь только ждать остаётся, как придёт Елица в себя. И надеяться, что большого вреда для неё не случилось. Многое Чаян мог бы отдать, чтобы своими глазами увидеть то, что видел Леден там, в Нави. Может, услышать хоть обрывок разговора княженки с матерью. Хоть что-то уразуметь самому. Может, сейчас ему было бы спокойнее.

Большуха глянула на них с братом грозно, как вошли, но ничего не сказала. Не её дело, что с Елицей стряслось — а она уж в достаточных летах и мудрости, чтобы понимать это. Но сердилась на них всё ж. Просто из-за сочувствия княженке, видно.

Да Чаяна строгий вид женщины не пугал вовсе, как и Ледена, впрочем. Он подошёл к лавке, где лежала Елица, уже освобождённая от лишней одежды, накрытая до груди тонким покрывалом из лоскутков цветных. Будто спала она всего-то, да только вот бледность особая её гладких скул и губ чуть приоткрытых не давала обмануться.

Даже Боянка, что сейчас заливала какие-то травы кипятком в кувшине, смотрела с укором безмолвным. То на Чаяна, то на брата, который стоял за плечом, заглядывая через него. Не отходил теперь в сторону, как обычно это бывало. Будто решился уже на что-то.

— Как она? — спросил, когда подошла к ним вновь большуха.

— Да кто ж её знает, — пожала та плечами. — Кажись, ничего страшного. Только ослабла как будто сильно. Меня вон тоже жахнуло намедни, как в поле под Оком-то набылась весь день. Думала, не дойду до дома. Уж Ярило шалит нынче, буйный. А может, Полудница меня прихватила по темени-то…