Книга Пламя моей души, страница 141 – Елена Счастная

Елица опустилась на колени, скользя рукой вниз по сухим стебелькам, словно по щетине, не зная, что ещё сказать. С чего она вообще решила, что сумеет встретиться с матерью здесь? Может, и не захочет та показываться… Здесь вообще может случиться всё: это совсем другой мир, чуждый живым, враждебный. И страшно было осознавать, что и правда — идти-то больше некуда. Спросить не у кого.

— Встань, — велел спокойный и твёрдый голос.

И как ни мало в нём было материнской ласки и заботы, а всё равно Елица узнала его тут же. Встала, медленно поворачиваясь — и сердце словно замерло, перестав биться. Оставались в памяти до сего дня только смутные обрывки образов, связанные с Милиславой. И теперь волнительно так было увидеть её воочию. Будто в минувшее вернуться.

Мать стояла позади, и тонкая светлая — то ли белая, то ли бледно-голубая — рубаха обрисовывала мягко изгибы её тела. Оставалось только подивиться, как были они с Елицей похожи, словно в водную гладь, едва колышущуюся, она взглянула. Милислава оглядела её в ответ, и брови её тёмные вскинулись на миг.

— Как мечтала тебя взрослой увидеть. Думала, не суждено… — по губам её бледным пробежала слабая улыбка. — Только плохо, что здесь это случилось. Нельзя тебе долго здесь быть. Ты больше, чем другие, подвластна Нави. Жива твоя желаннее для неё.

Елица шагнула было навстречу ей, да как будто в завесу тугую ударилась: ближе не подступиться. Она вскинула руку — хотя бы так дотянуться: близко ведь совсем. Махнула — и сквозь фигуру матери её ладонь прошла, ничего не ощутив — только разве что лёгкий ветер, как дыхание.

— Я долго сюда шла. Петляла. И я хочу услышать от тебя, что с Сердцем Лады сталось. Забрал ли его отец? Или то просто выдумки? — Елица вздохнула тяжко, каждое движение груди становилось всё сдавленней, будто груз какой на ней висел. — Не только моя жизнь исковеркана. Но и чужие жизни. Многие. Из-за него.

Милислава покачала головой, и лицо её стало словно ещё бледнее. Опустились уголки губ, залегла между бровей морщинка слабая.

— Я не знала до смерти многого. Не знала ничего, так же как и ты. Потому что воля Богов нам, неразумным, неподвластна. Но теперь знаю, — она пошла медленно вкруг Елицы, оглядывая её с интересом, скорее, сторонним, чем с участием родного человека. — Я забрала Сердце. Но только не по своей воле. Но, верно, по воле Лады. Матери Матерей. Я пришла на её капище вместе с Борилой, когда в Остёрске меня настигла беда. Когда Светояр отказался от меня, а Любогнева захотела, чтобы меня не стало. Я хотела унять боль, я хотела отомстить. Но Борила просто хотел, чтобы я была рядом с ним. И позвал Сновиду, жрицу Макоши, чтобы она привязана меня к нему. Чтобы я забыла Светояра.

— Но как так случилось, что Сердце покинуло Остёрске земли? — Елица обхватила себя руками за плечи, чувствуя, что просто замерзает. И хватит ли сил выслушать то, что матушка пожелает ей сказать?

— Я была тяжела от Светояра. И Лада осенила меня своей милостью, дала защиту, — Милислава помолчала, горько усмехнувшись. — И наказала Светояра за опрометчивость. Наверное, всё должно было сложиться по-другому. Но сложилось так, что Сердце больше не вернулось к остёрцам. Потому как ошибок своих Светояр не осознал.

— Так где оно теперь? Если соединилось с тобой?