Книга Дочь реки, страница 92 – Елена Счастная

Они сорвались с места почти одновременно и понеслись по тропке вперед, иногда ударяясь друг о друга плечами. Вынырнули из полотна ветвей три мужа: и все незнакомые. Да только Герка, кажется, их сразу узнала, припустила еще быстрей.

— Злат! — воскликнула, оглашая округу звоном своего высокого голоска. — Все закончилось? Скажи, что русинов прогнали!

Она тараторила сбивчиво, приближаясь к мужчинам. А те встали на месте, ожидая, не торопясь еще отвечать. Лица их были чумазыми изрядно. В глазах стояла краснота усталости и напряжение, в котором они пребывали все утро и почти уже день. Под слоем размазанной по коже пыли виднелись и ссадины. У одного парня

— даже порез глубокий, но уже переставший кровоточить. Гроза встала чуть в стороне, поочередно обмениваясь взглядами со смурными мужами.

— Где вы укрылись? — спросил наконец один Герку. — Зовите всех. Женские руки нам теперь очень нужны. Многих посекли.

— А Орат? — уцепилась за его ворот пальчиками девушка. — С ним все хорошо?

Тот пожал плечами.

— Не видел пока.

Герка и побелела вмиг вся, но сдержалась от явно покативших к горлу слез: ведь еще не известно ничего толком. Она только кивнула на распоряжение мужчины и пошла обратно по тропе.

— А ты кто такая? — не слишком-то приветливо окликнул Грозу другой парень.

— Дочь воеводы, — ответила она резковато.

Имя свое не стала называть покамест. Уж не на такое требование грубое будет его открывать и не по такому взгляду недоверчивому. Но мужи покивали понимающе и ничего ей о Ратше не сказали — значило ли это, что он жив? Вызнавать не хотелось: просто боязно было. Лучше прийти в весь и все своими глазами увидеть.

Скоро они все дошли до избушки. Женщины высыпали из нее и принялись наперебой мужчин расспрашивать о родичах и знакомых, а те отвечали, что знали. Никто не вскрикнул от потрясения, не начал плакать от горя, а потому Гроза, ничего толком не разобрав, решила, что все, кто женщин интересовал, остались живы.

Показалось, только вернулись, а уже все сборы до Любшины были окончены. Потянулась вереница людей по узкой тропке — почти гуськом. Здесь, верно, почти совсем никто не ходил. Только смелые девицы за ягодами. Клюква на этом болотце, наверняка, хороша. Вон сколько ее кругом: повсюду на моховом ковре виднелись тонкие веточки в маленьких блестящих листочках.

И отчего-то вспомнилось вдруг, как зимой привез Владивой целый туесок клюквы, вернувшись с полюдья. Не то чтобы в детинце ее не было в запасах, да кто-то из хозяек в одной из весей, что князь со своими людьми проезжал, преподнес ему в довесок такой подарок. Ягоды все одна к одной, величиной с ноготь. И не отдал их Владивой на взвар или для каши — Грозе отнес, зная, что она клюкву любит больше других ягод. И откуда только?

И кормил ее сам, пристально разглядывая лицо и улыбаясь чему-то. Весь вечер у нее провел за таким нехитрым занятием и разговорами. Сам наелся — до слез из глаз.

— Кислая, — говорил, усмехаясь.

А Гроза качала головой, понимая, что лукавит он. Каждая ягодка была наполнена горьковатой терпкой сладостью — ни одной кислинки не попалось. И хозяйке той, что ее собирала и морозила, хотелось руки расцеловать. Но только было так, что Владивой пальцы Грозы целовал, когда она пачкалась, осмелившись взять ягодку вперед него. И губы ее своими сминал, собирая с них подсохший сок. Первый раз тогда… А она пьяная была как будто, смущенная неожиданным пылом князя и его открытым теперь вниманием. Его теплотой и близостью. Он был для нее всегда недостижимым, словно чур Перуна в святилище на самой высокой горе. Она смотрела на него — чего скрывать — любовалась, мечтая еще по юности глупой, что недалеко от детства ушла, как муж ее будет похож на Владивоя. Обязательно будет!