Книга Дочь реки, страница 58 – Елена Счастная

Нынче вечером высадились на берегу между весей, одна из которых — Лугова — промелькнула вдалеке у берега не так давно, но еще до того, как начало смеркаться, а другая, как знала Гроза, была в нескольких верстах от того места, где встали на ночевку. Такова уж жизнь речных находников: нигде им особо не рады. Хоть по разговорам ватажников и можно было понять, что случались такие селения, где их вполне мирно принимали. Скорей всего, старейшины их имели в том некий резон. Уж какой, Грозе и думать не хотелось.

У всех завязались свои хлопоты. Рарог и вовсе ушел с открытого берега вглубь леса, за стену только-только зазеленевшей ольхи. Держал он под мышкой сверток: не понять, что в нем, а интересно ведь! Гроза прислушалась исподволь — спросить напрямую у Калуги не решилась: ватажники обмолвились, что требы Велесу понес. Место для того самое лучшее: здесь они останавливались уже не первый раз, и неподалеку, аккурат между двух больших весей, в сухой низине, стояло святилище Скотьего Бога. И каждый раз Рарог ходил туда: верно, просил удачи в пути. Гроза и подумать не могла, что находник так Богов почитает, помнит и требами не обделяет.

Пока устраивали стан, Гроза вместе с Калугой, как им и положено, взялись вечерю готовить на всех. Парень развел два больших костра, над ними повесили котлы для рыбной похлебки: наловили вот почти на ходу так ловко и много, что только диву даваться. Видно, в том мастерстве ватажники поднаторели изрядно: ведь добрая половина жизни их с весны до зимы, пока не начнет река схватываться льдом, проходила на воде.

И смачный дух растекался в стороны от котла, заставляя уставших ватажников, которые ставили шатры на ночь, то и дело посматривать в их сторону. Сумерки становились глубже с каждым мгновением. Красный шар Дажьбожьего ока уже упал за темную полосу противоположного берега, и от воды поползла зябкая прохлада, заструилась по лодыжкам, пробралась под подол — и Гроза натянула его едва не до самой земли. И снова показалось, что до Ярилы Сильного еще далеко, и настоящее тепло никак не доберется до этих земель. Да и где она будет праздник тот встречать — и сама сейчас сказать не могла. Доплыть бы, отца увидеть.

Беляну встретить Гроза и не надеялась, хоть и могли они столкнуться в Любшине, большой, оживленной веси в паре дюжин верст от острога, если Рарог верно сказал, что туда она просила ее проводить. И, честно признаться, глодала обида на подругу: за то, что утаила свои мечтания. Свои намерения сбежать от жениха и отца. Хоть и понимала, почему так случилось.

— Долго еще до Белого Дола, Калуга? — наконец отвлеклась она от нелегких мыслей о том, что ее ждет дальше.

— Дня два, если ничего не задержит, — пожал тот широкими, как у многих гребцов, плечами. — Да только Другош давит, чтобы тебя все ж высадить завтра подле Вельсенки.

И покосился на нее с сожалением. Один он только, кажется, не против был, чтобы Гроза ему и дальше помогала: вдвоем-то всяко веселее. А он еще тут как будто тоже не до конца свой.

— Рарог не разрешает, — Гроза невольно попыталась отыскать его среди ватажников, но он еще не вернулся. — Может, и не ссадят?

Не то чтобы она боялась одна до острога идти: люди добрые, что подхватят по дороге, найдутся всегда. Впрочем, как и лихие — такое тоже случается. Но так придется задержаться больше, а хотелось добраться до места нужного поскорей. Да и с отцом встретиться, узнать, как он сейчас, не стало ли ему совсем худо. Не всегда, конечно, он в странное безразличие впадал, но случалось это все чаще и чаще, как будто разум его да и душа сама уже утекали по Волани в невидимую даль, за край, куда ведет любая река.