Книга Дочь реки, страница 41 – Елена Счастная

Скоро дошли и лесочка чахлого, тонкого, что стелился прутиками молодой поросли, помалу подбираясь к околице веси Болотка, что под Волоцком лежала. Зашли по тропке в глубину его, пронизанную чистыми лучами Дажьбожьего ока, сырую и прохладную. Животворящая роса вмиг засыпалась мелкой пылью в черевики. Темными брызгами осела на подолах женщин. И сразу охватило со всех сторон такое спокойствие дремотное, что даже песней его нарушать не хотелось.

Но девушки разбрелись помалу в стороны: кто почек березовых собрать, кто коры ивовой. А кто к земле наклонился — за тугим брусничным листом. И песня помалу зародилась на губах звонкой Весейки, полилась между стволов — а там ее уже все подхватили. И даже Гроза подпевала немного, хоть и считала, что еще в детстве ей хорошенько наступил на ухо медведь.

Так и побрели они неторопливо вдоль опушки, то и дело перекликаясь. Но все реже: чем сильнее захватывало их вдумчивое занятие. Помалу добрались уже и до реки — а там собираться стали на берегу, на небольшой прогалине: чтобы отдохнуть и подкрепиться пирогами. Первой пришла Гроза, опустила туесок на землю и, как всегда, обратилась к матери-реке мысленно, благодаря за все. За то, что воды свои несет ровно, питает здешние земли ручьями, большими и малыми, а оттого все живое вокруг поделиться может своей силой с людьми. И Волань как будто отвечала ей своим особым языком, успокаивала, утешала, может. После Гроза умолкла, глядя в ровную речную глубь. Но тихий покой в душе, который она так редко теперь находила, разрушил сначала шорох шагов, голоса девиц, а там и удивленный возглас:

— А Беляна-то где?

Гроза оглянулась, окинула взглядом девушек, которые недоуменно озирались кругом. Остановилась на бледном, как луна, лице Драгицы. У наставницы, кажется, и руки даже задрожали от потрясения, что сковало ее в один миг. А ну как совсем дурно станет? Гроза подбежала к ней, за локоть ухватила.

— Постой, не пугайся так! — заговорила сбивчиво, усаживая наперсницу на сухой топляк, который неведомо какая сила на берег вынесла. — Сейчас мы ее кликнем громче, и она точно придет. Увлеклась, небось. Ты же знаешь, Драгица Гордеевна, что она травы собирать дюже любит.

Девушки снова рассыпались по кустам, громко, на всю округу, ближнюю и дальнюю, окликая Беляну. Гроза и сама все кружила, кружила вдоль берега, до хрипоты зовя подругу. Пока в горле не засаднило настолько, что и слова лишнего не вымолвишь. Сколько времени так прошло — кто знает. Уж и Дажьбожье око поднялось выше, подпирая нижние ветки высоких, тонких, как лучины, сосен.

Но княжна так и не отозвалась.

Челядинки едва не все ноги сбили по оврагам и ямкам, что прятались в густой короткой траве да за насыпью прошлогодних листьев. Собрались снова на том берегу, где ждала их Драгица, глядя бездумно в безразличную даль, до самого окоема устланную водами Волани. Тонкую полоску противоположного берега и не разглядеть почти.

— Я побегу в Волоцк, — выдохнула Гроза, остановившись рядом с наставницей. — Пусть кмети все вокруг прочесывают. А вы еще ее поищите. Да сами не заплутайте.

— Владивой, — почти простонала женщина, хватаясь за голову. — Ой, что будет…

Да, подумать страшно, как разгневается князь от вести о пропаже дочери. Какая лютая тревога его обуяет — которая непременно выльется упреками на голову Драгицы. Да что ж поделать? Без гридей тут точно не справиться. И все ж никак не давала покоя мысль: как княжна могла здесь заплутать? Ведь знает эти места с самого детства. И Гроза попыталась вспомнить, когда перестала ее голос слышать. В какой миг это произошло? И не сумела: девушек вокруг много, не всякий оклик различишь.