Книга Дочь реки, страница 161 – Елена Счастная

Ватажники, конечно, спрашивать стали, зачем старшому в другую весь понадобилось, да он ничего толком объяснять не стал. Сказал только ждать и с дозором на стругах выйти сегодня по реке, опробовать Делеборов струг после зимы. Хоть тот его, верно. уж на воду спускал. Да лучше бы ближникам Рарога самим все посмотреть, чтобы не было после каких неожиданностей скверных. Приказ о том получил Волох, а там он скоро вернется.

Выдвинулись до Оглобича на той же лодке, что Рарог брал у Делебора. Он ведь не только охотник, но и рыболов неплохой, а близ реки, по которой можно много куда добраться: воды здесь спокойные, пороги хоть и есть ниже по течению, отчего весь и получила свое название, а пройти их знающему человеку не сложно.

— Ты куда это сорвался? — только и спросил Делебор. — Мы уж почти готовы выходить, куда скажешь. Еще день-другой…

— До Оглобича надо, хоть на куски меня режь, — отмахнулся Рарог. — Скоро вернусь. А там увидим, что дальше делать станем.

— За невестой едем, — скабрезно хмыкнул Другош. — Скоро на свадьбе погуляем так, что живы не все останемся. Я так точно напьюсь до полусмерти.

На его слова, будто бы и несерьезные вовсе, кожевенник один глаз прищурил, отчего вид у него стал и вовсе разбойничий.

— Это он правду говорит, или ему ночью в ухо кто залез и все изнутри выел?

— Да он родился таким, — Рарог угрожающе посмотрел на болтливого ватажника.

А Другош как будто и не заметил, сосредоточенно поворачивая весло и прислушиваясь, как поскрипывает уключина.

— Ясно… — недоверчиво протянул Делебор. — Ты давай не пропади снова на лишнюю луну.

— Уж не пропаду.

Пока больше Рарог ничего говорить не стал, но так и повисло тяжелое, словно унизанная росой паутина, напряжение между ними. Кожевенник, он хоть и поддержал однажды, а все равно вес в ватаге имел немалый и во многом его соратники слушали. И старшой слушал, когда нужно было. Как бы не порассказали ему мужи многого, а он не придумал себе чего ненужного.

И потому отплывать как ни было тяжко, а стало и вовсе неохота. Заварится тут каша с его легкой руки — и к ведунье ходить не надо. Но и деваться некуда. Бросить Грозу в беде Рарог никак не мог, иначе только самому в воду с утеса какого бросаться, если с ней что-то недоброе случится.

На том и расстались покамест. Толкнули лодку с травянистого берега, пологого, уходящего в глубь реки песчаным ковром. Нос плюхнул о тугую гладь, Рарог перескочил на борт и сел впереди, наблюдая, как неспешно и легко гребут Другош с Зенешко.

Резвое течение гнало лодку быстро, и скоро можно стало отпустить весла, только иногда поправляя ими направление. Сели грести вдругорядь только подойдя к порогам. Рарог повернулся лицом вперед, командуя, куда лодку направлять и где обходить самые опасные места. На маленькой посудине справились быстро: были бы руки умелые и привычные к гребле. Приходилось тут и на стругах проходить не раз: вот тогда их приходилось по берегу перетаскивать, потому как какими бы легкими и юркими они ни были, а брюхо ободрать можно так, что не соберешь потом.

После полудня показались на берегу, на пологом, вытянутым вдоль русла холме, избы Оглобича. Название эта весь носила совсем как город какой или острог. И не зря: разрослась в последние лета и для неприятелей каких была трудной добычей, потому как незаметно к ней не подберешься: далеко с холма вся река в обе стороны просматривается. Но и им досталось прошлым летом. Другое дело, что русинам после пришлось обратно поворачивать: дальше из-за порогов они пройти не смогли. И тут, поговаривали, собирается князь ставить еще один острог. И многие бояре, которые обучены ратному делу, а то и сотники в княжеской дружине — никто не отказался бы в остроге этом после воеводой осесть.