Книга Первая ночь для дракона, страница 100 – Елена Счастная

— Боюсь, мне не с чем сравнить. — Я отвернулась к окну, жалея, что не могу сейчас взять и улететь отсюда. — Но это… в определённой степени… приятно.

А вот теперь можно и умереть. От стыда, который лёгким помрачением залил мою несчастную захмелевшую голову.

Его светлость тихо хмыкнул.

— Значит, понравилось… — отмерил он эти два очевидных слова. — Я буду иметь в виду.

— Простите, ваша светлость, — я вновь пришла в себя, — но это вовсе не значит, что я позволяю теперь…

— Да-да, конечно. Это вовсе не значит, что теперь я буду прижимать вас в каждом тёмном углу замка и целовать, — опередил меня драконище. — У вас будут ещё какие-то вопросы ко мне?

Он улыбнулся, глядя, как из-за леса вдалеке медленно выплывает крутобокий тоненький месяц. Мне же разговаривать, а уж тем более откровенничать с ним почти совсем расхотелось. Однако тот вопрос, на который он пока не пожелал мне ответить, так и сидел в голове.

— Так что же, ваша светлость. Вы были когда-то влюблены? Хотя бы в юности.

Я коротко покосилась на него, но вновь отвела взгляд и уставилась в даль, пытаясь запомнить этот миг. Как озаряется особенным светом умирающего заката вся долина, как небо утрачивает позолоченную лазурь и проваливается в глубокую темень. Я невольно залюбовалась неспешным, величественным зрелищем и едва не вздрогнула, когда драконище шевельнулся и вздохнул.

— Я не знаю, какой смысл вы вкладываете в это слово, эфри Вурцер.

— Общепринятый, — уточнила я.

Он тихо рассмеялся.

— В общепринятом смысле… Нет. Я никого не любил.

— А как же… мэдхен цу Раух? — Я словно на раскалённые угли ступила.

— А вы любительница сплетен. — Вигхарт неспешным взмахом руки убрал с моего плеча чуть разметавшиеся волосы. — С Марлиз мы хорошие друзья. Больше ничего. Но знаете, несмотря на то, что случилось с моим отцом… Я хотел бы испытать подобное. Думаю, в этом  заключается значительная соль жизни.

Я повернулась к нему в попытке уловить то особое выражение его лица, которое должно было сопровождать подобные слова.

— Думаете, вы способны? После всего, через что прошли. И скольких убили.

— Думаю, мне это необходимо, Лора. — Он спустил взгляд на мои губы, и они тут же вспыхнули теплом. — Как лекарство. Как снадобье. И мне отчего-то кажется, что вам тоже. Потому что пустота за вашей спиной должна чем-то заполниться.

Он вдруг слегка качнулся вперёд и взял меня за руку. Я, несколько удивлённая его словами, не сразу попыталась вырваться. Казалось, герцог приближается, разрастается. Что заслоняет собой и большое окно, и месяц в нём.

— Вы теперь хотите погадать мне по ладони? — проговорила я. — Думала, ваши методы разузнать что-то об эфри более надёжны.

Но любое желание поддеть его драконью светлость вмиг пропало, когда я почувствовала, как теплеет кисть, за ней предплечье. Лёгкий жар под кожей растворяется, стихает, словно бы срастаясь с моим телом.

— Что вы почувствовали, когда умер сумеречник? — голос его светлости стал глуше.

— Я не знаю.

— Отвечайте честно.

— Я не знаю! — Я попыталась вырваться, но пальцы герцога стали твёрже застывшей смолы.

А в следующий миг меня и вовсе охватил ледяной ужас, потому что лицо дракона начало неуловимым образом меняться. Собственные его черты размывались, стирались очертания. А на место их приходило нечто другое: островатые скулы, тёмные глаза, что смотрели на меня в упор, манящего изгиба губы, что тут же скривились, ещё напоминая мне Вигхарта. Я только моргнула, кажется, пару раз и вдруг увидела перед собой того самого незнакомца из моего сна.