Книга Леди и повеса, страница 57 – Лоретта Чейз

Он обнял ее, теперь осторожно, словно нес охапку нежных цветов. Вдохнул ее запах, слаще и душистее, чем у любого цветка. Он сам не знал, что чувствует, знал лишь, что хочет, чтобы это мгновение не кончалось. Он поцеловал ее крепче, но растянул поцелуй, сдерживаясь, даже когда чувствовал, что его одолевает желание, столь же сильное и неотвратимое, как прилив. Их языки встретились, и ее вкус тоже был сладок, свеж и неотвратим, такой же естественный, как прибой у уреза воды.

Это был поцелуй, всего лишь поцелуй, и в поцелуе было все.

Он обнял ее крепче, давая больше, чтобы получить больше тепла, легкости и странного чувства начала чего-то нового. Ее тело подалось, прижавшись к нему, пока она играла глубоким поцелуем, исследуя его, изучая, впитывая его так же медленно, как он, в такт биению сердца.

Так же медленно в нем зарождалось чувство. Оно пришло откуда-то из незнакомой глубины. Он не мог ему противостоять, и оно переросло в томление столь сильное и мощное, что он отступил на шаг и прислонился к мраморному столу.

Он оторвался от ее губ, чтобы покрыть поцелуями ее щеки, брови, дивную округлость уха и плавный изгиб шеи. У нее перехватило дыхание, и она тяжело вздохнула. Потом подняла руки с его плеч и обхватила ими его шею.

Он крепче сжал ее в объятиях, прижимая к себе. Его руки прошлись у нее по спине вдоль позвоночника и двинулись ниже… Его руки скользили, гладя восхитительные округлости ее зада и прижимая ее к его восстающему естеству. Она замерла, но через мгновение подалась и прижалась к нему.

Его самообладание дало трещину.

Он снова прижался к ее губам, и на этот раз поцелуй был долгим и жарким. Он подхватил ее, повернул и посадил на стол. Она прижалась к нему, и он опустил руки вдоль ее платья до самого подола. Проник руками под платье и нижнюю юбку, задрал их вверх по ее ногам и схватил ее за лодыжки. Он медленно повел руки вверх по ее ногам, шелковые чулки шуршали под его ладонями.

Он двигал руки все выше, к ее коленям, поднимая вверх платье и нижнюю юбку, шуршавшие от его движений. Он провел пальцами по подвязкам, но не стал их развязывать. Он поднимал руки все выше, и все это время они целовались, но не как дети, а как возлюбленные – жадно. Каждая клеточка его тела ожила от наслаждения и чего-то еще, чего он не знал и не мог определить.

Он провел рукой под тонкой тканью панталон, направляясь туда, где они скрывали заветное местечко между ее ног. Сердце у него колотилось, как паровая машина, словно он раньше никогда не прикасался к женщине. И поэтому он почти что испугался и всего лишь провел указательным пальцем по курчавым волосикам. Дариус почувствовал, как она вздохнула. Тут он оторвался от ее губ, и она поцеловала его, как он ее: чуть касаясь щеки и уха. Он почувствовал, как она кончиком языка провела по мочке уха, после чего ее губы опустились к подбородку.

Он касался ее так же нежно. Дразнил, пока не почувствовал, как она прижалась к нему, прося еще больше. Дариус с силой прижал к ней ладонь. Она качнулась в такт его движению, дыша все чаще и чаще.

Он тоже задышал чаще, нарастающее удовольствие невыносимо его возбуждало. Он не видел ничего вокруг, кроме желания войти в нее и взять ее целиком. Однако он дал ей удовлетворить саму себя, пока не ощутил, как она задрожала в конце. Она тихонько ахнула, застонала и уткнулась лицом ему в шею.