Книга Мир глазами Тамы, страница 95 – Кэтрин Чиджи

Роб сказал, что сам будет выбирать подписчиков, которые войдут в дом, потому что не хочет оставлять Марни на линии огня. У меня не было другого выхода, кроме как раз в несколько дней прилетать к воротам, расхаживать по ограде, висеть вниз головой и позировать для селфи. Мой правый глаз смотрел на всех этих подписчиков, которые суют мне угощение, но левый был устремлен на вишневый сад, где уже краснели ранние поспевшие ягоды. Левый глаз замечал среди деревьев ловушку, где сидела сестра.

Я поворачивался к ней спиной. Поворачивался спиной к той, что была одной со мной крови. Я держался от сестры подальше, в точности как велел отец. Теперь моей семьей были Роб и Марни.

Барбара сказала:

— Марни, ты знаешь мое отношение к секретам. Вокруг шныряют люди.

— Что она сделала на этот раз? – спросила Анжи, вся такая нормальная, воплощенная невинность. Она закрыла лицо руками и спросила: – Где мамочка? Куда мамочка спряталась? – Ее малыш хохотал без умолку. Ни слова о «ситуации с птицей». Ни слова об «убивайте их вечером». Она положила себе шоколадный бисквит. Сама беззаботность.

— Не понимаю, мам, о чем ты, – сказала Марни, споласкивая в раковине три кофейные кружки и насухо вытирая их полотенцем.

— Почему бы тебе не купить посудомоечную машину? – спросила Анжи. – Теперь-то ты можешь это себе позволить, правда?

— Пожалуй, – сказала Марни, намывая блюдечко. – Мы вообще подумываем о ремонте. Но нам по-прежнему нужно быть осмотрительными.

— Ладно, – сказала Анжи, – но что за люди, которые шныряют вокруг?

— Просто передай мне эту сраную простыню, – сказал я.

— Ты не против того, чтобы запретить ему ругаться при ребенке? – спросила Барбара.

Анжи взглянула на меня и снова спряталась за своими руками:

— Где же мамочка? Куда она делась? – И ни словечка о том, чтобы убивать пойманных птиц незаметно.

— Я была утром у Линетт, – сказала Барбара. – Она не производит впечатление счастливой женщины, Марни. Совсем не производит. Сообщила мне, что ты уволилась. Ну, я ей говорю, что ничего подобного не слышала, а она говорит, это произошло на прошлой неделе. Говорит, честно скажу тебе, Барбара, я очень расстроилась. Твоя дочка меня так подвела, вернее будет сказать, предала, вот такое у меня чувство. Я ей говорю, господи, она что, в кассу залезла? А Линетт мне – да может, лучше бы и залезла, такое хоть понять можно. Но она просто испарилась ни с того ни с сего, а на дворе ведь декабрь, все хотят покупать летнюю одежду и свадебные наряды. Тогда я и говорю: Линетт, могу только прощения у тебя попросить, я совсем не так ее воспитывала, мне-то она даже не намекнула, так что у меня просто слов нет. Марни, ты же там четыре года работала! Может, это и не брендовый магазин, но вполне хорошее место, если особых амбиций нет. Большая скидка для персонала, целый окорок на каждое Рождество. Не могу понять, Марни, что ты там себе думала, когда променяла это на продажу календарей и мягких игрушек.

— Плюшевых игрушек, – сказала Анжи.

— Плюш, – сказал я. – Плюш.

— Я не скрывала, что увольняюсь, – сказала Марни. – Это не было тайной.

— Анжела, ты знала?

— Конечно.

— Ясно. И ты, значит, тоже решила мне не сообщать.

— Мам, никто от тебя ничего не утаивает, – сказала Марни, – просто все произошло стихийно. Я сейчас за неделю зарабатываю больше, чем у Линетт за год.