Книга Мир глазами Тамы, страница 47 – Кэтрин Чиджи

— Тама, у нас нет на это времени. Надо уезжать. – В ее голосе нарастали смятение и тревога.

Марни спустила чемодан по ступеням главной лестницы, потом потащила его к машине. Почему она припарковалась так близко к дому? Почему водительская дверца оттопырена, как раненое крыло? Марни поднялась ко мне по лестнице, ее лицо было каменным, ее глаза тоже были камешками, и я впервые в жизни попятился от нее. Когда она схватила меня, я почувствовал каждый ее впившийся палец и тоже издал полный смятения и тревоги крик: не человечьи слова, а сорочий сигнал, который мне запомнился. Эти звуки иногда доносились до меня из сосняка, но я не был уверен, что издаю их в правильном порядке. Никто не отозвался. Никто не пришел на выручку. Только призрак матери, только призраки братьев, но они не могли помочь, не могли спасти. Перья и кости, они сели на стрехе и запели свою мрачную песню: «Смерть от машины, смерть от машины, смерть от машины». Каменные пальцы Марни, сильно сжимающие мои бока. Машина, которая ждала, чтобы проглотить меня целиком. Марни сунула меня на пассажирское сиденье, сама прыгнула в автомобиль, захлопнула дверь, больной рукой повернула ключ – и все пришло в движение. Меня качнуло в сторону, когти впились в обивку сиденья. Сквозь стекло я видел скользящие мимо кусочки неба, кусочки деревьев, серых эвкалиптов, безлистных тополей, которые засасывали ил в свою сердцевину, и никакого укрытия в лесополосе, никакого выхода. Вниз по холму к голому вишневому саду, с ветвей свисают сосульки, торчит из-под снега мертвая трава, проволочные ограды – все это неслось мимо, словно нет никакого завтра, и крыша была такой низкой, а от двигателя по хребту бежала дрожь. Воздух, вырывающийся из черных отверстий вентиляции, был горячим и становился все горячее, он жег так, что мог поджарить меня на месте. Позади нас исчез дом, машина выдыхала свой яд. И хотя я понимал, что выхода нет, хотя понимал, что такое стекло, но все равно бросался на окна, бился в них всем телом в надежде разбить и издавал беспорядочные крики, полные смятения и тревоги.

— Тама, что ты делаешь? – воскликнула Марни. – Хватит, прекрати!

Машина начала вилять, я почувствовал, как меня бросает из стороны в сторону. Вот сейчас я или разорвусь пополам, или сверну себе шею! Впереди возникла изгородь, Марни закричала, я закричал тоже, она пришла за мной, смерть от машины, но Марни вдавила куда-то ногу, нас швырнуло вперед, потом назад, а потом все остановилось. Я тут же попытался протиснуть клюв в дверную щель, посмотреть, нельзя ли так выбраться. Мимо, сигналя, прогрохотал грузовик.

Марни ненадолго опустила голову на руль, она прерывисто дышала и смотрела, как я скребусь в стекло.

— Похоже, ты не уезжаешь, – сказала она. – Да, Тама?

Она потянулась к моей двери, открыла ее, и я выпорхнул наружу, благодаря свою счастливую звезду, и полетел назад над дорогой Пустошей, над гравием, к дому цвета яичного желтка.

Марни еще некоторое время посидела в машине, и я подумал, что она может не вернуться. Я смотрел с переднего крыльца, как мимо, сигналя, проехал другой грузовик, потом еще, и Марни, конечно, отогнала автомобиль с опасного места, и, да, в конце концов она развернулась и повторила мой путь, вернулась следом за мной домой. Распаковала чемодан. Вытащила из морозилки мясо. Приготовила ужин. Слушала и кивала, когда Роб говорил, что все произошло из-за того, как сильно он ее любит, она же понимает это, ведь правда?