Книга Птенчик, страница 25 – Кэтрин Чиджи

— В каком мы городе, в какой стране?

— Окленд, Новая Зеландия, — буркнул отец.

— Где мы находимся?

— Я же сказал.

— Я имею в виду, где мы сейчас. — Она указала пальцем в пол, на линолеум, и замерла в ожидании.

— Ну, это… в больнице, — ответил отец.

— А на каком мы этаже?

— А зачем это надо?

Доктор сделала пометку.

— Я назову три предмета, а вы повторите. Постарайтесь их запомнить, через несколько минут я вас попрошу их назвать еще раз: яблоко, стол, монета.

— Яблоко, стол, монета, — повторил отец. — Ерунда какая-то. Яблоко, стол, монета.

Затем ему велели посчитать семерками от ста в обратном порядке.

— Девяносто три, — начал отец. — Восемьдесят… восемьдесят шесть. Шестьдесят девять. — Он глянул на меня. Я смотрела на лошадей. — Шестьдесят один?

— Достаточно, — сказала доктор ровным голосом, записав результат. — А сейчас я назову слово, а вы произнесите его по буквам задом наперед. Слово “мир”. М-И-Р. Назовите, пожалуйста, буквы в обратном порядке.

— Р. М. — Отец замялся. — Нет, не так. — Я чувствовала его умоляющий взгляд. И отвела глаза, посмотрела на тревожную кнопку. — А-а… М. Р. И… Нет, простите. Простите.

Доктор что-то записала.

— А что за три предмета я вас попросила запомнить, мистер Крив?

Отец заплямкал губами, покачал головой.

Еще пометка.

— Что это? — Доктор показала наручные часы.

— Часы, — ответил отец.

— А это? — Она показала карандаш.

— Ручка? Карандаш! Карандаш!

Доктор попросила отца повторить фразу: “Никаких если и никаких но”.

— Никаких если и никаких но, — произнес отец.

Она попросила его выполнить написанное на бумаге задание, и он прочитал и зажмурился. Попросила написать предложение, и он написал: “Что я здесь делаю?” Попросила взять в правую руку листок бумаги, обеими руками свернуть вдвое и положить на колени. Попросила нарисовать циферблат со всеми цифрами, чтобы стрелки показывали одиннадцать.

Я видела, как он расстраивается от малейшей ошибки, чувствовала, как сгущается напряжение в тесном кабинете с белоснежной койкой, моделью мозга и тревожной кнопкой. Перекошенный циферблат. Мир задом наперед.

В кафе Эмма достает из сумочки зеркало, изучает свое отражение. Хмурится. Подкрашивает губы блеском.

— Славно выйти на люди, — повторяет отец. — Там нас пичкают растворимым. — Он отпивает еще глоток. — И все-таки мне там очень хорошо.

На следующей неделе миссис Прайс стала давать мне все больше поручений, и я неизменно соглашалась. Я распечатывала задания и тесты, вертя ручку копировальной машины, хранившейся в канцелярском шкафу; миссис Прайс взяла с меня обещание не подглядывать, потому что это нечестно по отношению к остальным, и я не подглядывала, слово даю. Я собирала в монастырском саду маргаритки, астры и веточки алиссума для алтаря Девы Марии и чистила аквариум, где жила Сьюзен, самочка аксолотля. Миссис Прайс принесла ее в начале учебного года для живого уголка, и мы сгрудились вокруг аквариума, разглядывая это диковинное существо. Аксолотли — их еще называют мексиканскими ходячими рыбами — на самом деле никакие не рыбы, а хвостатые земноводные, родственники саламандр, объясняла нам миссис Прайс, но саламандры, когда вырастают, переселяются на сушу, а аксолотль на всю жизнь остается личинкой: живет в воде и не теряет свои ветвистые жабры. Поначалу мы каждое утро бегали к аквариуму поглазеть на Сьюзен, но очень скоро к ней привыкли, она была уже не в диковинку. В тот день аквариум давно пора было чистить, и я осторожно пересадила Сьюзен в пластиковый лоток — миссис Прайс говорила, что кости у аксолотлей мягкие и они очень нежные, хрупкие. Пока я меняла воду и чистила стекло, Сьюзен смотрела на меня золотистыми глазами и шевелила бахромчатыми жабрами, растопырив пальчики, удивительные, почти человеческие. Я вынула из аквариума большие плоские камни, пластмассовый сундучок, керамический горшок, где она любила прятаться, и вычистила их зубной щеткой, протерла листья искусственных растений. Затем вернула Сьюзен в аквариум и скормила ей червячка — Сьюзен схватила его и проглотила в один присест.