Книга Птенчик, страница 111 – Кэтрин Чиджи

— Насчет миссис Прайс, — выпалила я.

— Опять? — Он осушил пластиковую бутылку и весь сморщился. — Это она меня подсадила. Шоколад! Шоколад называется! Зато я сбросил три кило и не мучаюсь без сладкого, если особо не задумываться.

— Она крадет у нас вещи, — сказала я.

Мистер Чизхолм вытер рот.

— Прости, что?

— Она крадет у нас вещи.

— Джастина… — начал он и осекся. Не спеша поставил бутылку на поднос с Веллингтонской канатной дорогой, снял очки, потер красные следы от дужек. — Знаю, ты горюешь по маме. Понимаю. И, полагаю, ты винишь себя в смерти Эми.

Лучше бы мне не напоминали.

На стене перед нами словно парило лицо с плащаницы. Моментальный снимок воскресения.

— Это не Эми, — сказала я, — это все миссис Прайс, с самого начала.

Мистер Чизхолм вздохнул.

— Когда у нас совесть неспокойна, мы зачастую срываемся на других, стремясь уменьшить груз вины. Это приводит порой к ужасным поступкам. Вспомни, как повесился на дереве Иуда.

Я продолжала:

— У нее дома есть тайная комната, где она прячет краденое. Я вчера видела.

— Тайная комната? Тайная комната? За вращающимся книжным шкафом, да? Вдумайся, что ты говоришь, Джастина! — Он потянулся к бутылке, но вспомнил, что там пусто, и нахмурился. За окном шла через школьный двор к машине миссис Прайс.

— Вещи все равно пропадают, — сказала я. — Все винят меня с Доми.

— Нас с Доми.

— Меня с Доми.

Мистер Чизхолм заморгал.

— Миссис Прайс перешла к нам из очень престижной школы в Крайстчерче. Понимаешь, как нам повезло, что у нас работает преподаватель такого уровня?

— Она из Окленда, — возразила я. — Сама нам говорила. И все, что у нас пропало, лежит у нее дома, и много чего еще, и шторы из церкви на окне у нее висят. Те, что из задней комнаты пропали.

— Джастина, — он шумно вздохнул, — ты показываешь свои худшие черты. Чего ты добиваешься?

— Поедете со мной? К ней домой?

— К ней домой?

— Да.

Он взял в руки пластмассовую бутылку, снова поставил. С минуту сидел молча, скрестив на груди руки, и смотрел на меня.

— Или, — продолжала я, пытаясь унять дрожь в голосе, — придется мне позвонить в полицию.

— Из-за пары пропавших точилок? — Недобрая усмешка.

Я вскочила.

— Вам решать.

— Если я поеду, — спросил мистер Чизхолм, — этим все и кончится?

— Этим и кончится.

Дорогой мы не разговаривали. В машине пахло нагретой обивкой, а на зеркале заднего вида болталась заламинированная табличка “Не превышай скорость — не обгоняй ангела-хранителя”. Когда мы приехали, миссис Прайс только выбиралась из “корвета” и удивилась, увидев нас на подъездной дорожке. Мистер Чизхолм приветственно махнул.

— Простите, что без приглашения! — крикнул он.

— В чем дело? — отозвалась миссис Прайс. — Джастина! Что-нибудь случилось?

— Можно зайти на пару слов? — спросил мистер Чизхолм.

— Боже, что-то с Нилом?

— Нет-нет, что вы. Все в порядке.

Миссис Прайс впустила нас в дом.

— Сразу к делу, — начал мистер Чизхолм. — Итак, Джастина считает, что вы тут прячете краденое. Что у вас целый склад чужого добра, добытого неправедным путем. — Он хохотнул. — Честное слово, неловко вас беспокоить по такому поводу.

— Боже! — ахнула миссис Прайс. — Днем учительница, по ночам домушница? С чего ты это взяла, Джастина?

— Своими глазами видела, — ответила я. — Кубики Рубика, машинки, шторы. Пчелы, бабочки. Изюм.