Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 94 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Гузенко понял, за что вы мстите? — спросил Гуров.

Каскадер улыбнулся:

— Поначалу нет. Он решил, что его любовница подослала меня за картиной Матисса.

Сладкова хлопнула в ладоши:

— Вот хитрющий старик! Боялся меня, но держал при себе, выжидая, пока я изведу его сестру.

— Кто-нибудь в этом зале, — завопил Карин, — наконец скажет мне, где наш Матисс?

— Ваш Матисс, — с издевкой ответил Гуров, — был на законных основаниях продан на канадском аукционе Хеффелей, которым Мара продала картину, чтобы картина не оказалась в центре скандала в результате действий Сладковой и не выплыла еще одна страшная тайна семьи.

— Хватит делать из нас монстров! — вскипел Даниэль.

— Мара защищала семейную тайну, — сказал сыщик. — Когда-то ее мать, Мария Шмуклер, убила ради этой картины известную актрису Зою Федорову, которая жила с ней в одном подъезде дома на Кутузовском проспекте. Консьержка в тот день видела только подругу и племянника актрисы, которым она не открыла. Однако убить мог тот, кому не надо было идти мимо проходной.

— Ну, давайте еще бабушку в этой грязи замажем! — возмутился Даниэль. — Что у нас тут, канал «желтых» новостей?

— Да уж. Докажите сначала. — Карин сложил на груди руки.

— Докажу. Во-первых, именно ваша семья хранила украденную у актрисы картину. Во-вторых, из ее квартиры также пропали приготовленные для перепродажи огромный бриллиант и ювелирные украшения. Кому, как не ювелирам, «спрятать» их, изменив их дизайн и превратив в новые драгоценности? В-третьих, родственники попросили вас принести на творческую встречу с дочерью Зои Федоровой пирожные. С тем же подношением убийца, которого она хорошо знала (как вашу бабушку), пришел к ней. Стреляя, он выбил ей левый глаз. И Виктория поблагодарила вас за подарок фразой…

— Не в бровь, а в глаз… — Лицо Карина посерело. Он повернулся к жене: — Вы всерьез отправили меня, как какого-то мафиози, к всесоюзно известной актрисе?!

Мая медленно кивнула.

— Охренеть!

Гуров обернулся к прибывшим конвоирам и, указав на Робина, Коэна и сестер, отдал приказ:

— Уведите.

— У тебя будет лучший адвокат, — одними губами прошептала каскадеру Вера.

— «Яд ва-Шем» будет бороться за эту пленку, — пообещал на прощание, указав на найденный диск, Коэн.

* * *

Армине сидела на кухонном подоконнике в своей квартире, любуясь осенью, которая наконец прогнала со двора душное лето. Аромат свежесваренного кофе словно смешивался с маревом долгого сна, который оперативница могла позволить себе лишь в воскресенье. За стеклом, тихо кружась, опускался на землю кленовый лист.

Армине нехотя поднялась, чтобы достать из духовки противень с хорошо пропеченными слоями орехово-медовой пахлавы. Осталось только разрезать ее на кусочки, положить несколько штук на оранжевое блюдо в виде тыквы и устроиться с угощением и кружкой на диване под теплым пледом.

Никакой работы. Никаких убийств. Только сладости. Только крепкий армянский кофе. Только шерстяные носки и растянутый свитер. Блаженство, которое не заменит никакой пятизвездочный курорт.

Когда на видеомагнитофоне ожили первые кадры «Практической магии» и голос Сандры Буллок стал рассказывать историю одной невероятной ведьминской семьи, Армине потянулась к телефону, чтобы отключить звук.

Машинально открыв всплывшее сообщение, она пролила кофе.