Онлайн книга «Кровавый вечер у продюсера»
|
Не дождавшись его ответа, официант, как выдра, заскользил среди свиты знаменитостей, пришедших в шатер. Гурову казалось, тот спускается с Олимпа российского шоу-бизнеса к раскинувшемуся под горой городу, населенному их свирепыми и до поры до времени верными церберами — надменными, деловитыми агентами и высокомерными, богемными стилистами. Все они носили черное и придирчиво, сквозь брендовые темные очки, оценивали конкурентов рангом пониже. Эти жили в Олимпийской деревне, где стоял гул профессиональных споров мачо-каскадеров, ворчания операторов, брани осветителей, причитаний рафинированных художниц по костюмам, сплетен красавиц-гримерш и нарочито громкого смеха пока еще вульгарных старлеток в летящих белых платьях а-ля Мэрилин Монро на решетке тротуара под нью-йоркской крышей и нуарных хлыщей в замшевых мокасинах под худыми щиколотками, мечтающих стать новыми Томами Крузами, Брэдами Питтами и Леонардо Ди Каприо. И Гуров недоумевал, почему вдруг его прелестная жена, рожденная править любой такой ярмаркой тщеславия, демонстрировала благоразумное обожание женщине, которая и в подметки ей не годилась. С удивлением астронома-любителя он впервые наблюдал такое уникальное природное явление, как пресмыкающаяся суперзвезда. — Это ее работа, — буднично заметила Ника, подошедшая к нему с неизменным бокалом шпионского коктейля в руке. — Что именно? — сдержанно спросил Гуров. Ему не хотелось обсуждать Марию даже со столь очаровательной версией легендарного британского агента под номером «007». — Лебезить перед сценаристами, конечно! — мудрым эхом отозвалась Шахматова. — Их произведения перекраивают, как безымянное чудовище Франкенштейна. Их имен нет на тарелке, которую мы разбиваем в первый день съемок написанной их кровью истории. Им достаются все тумаки и шишки от критиков. Но кому нравятся фильмы Федерико Феллини, снятые не по сценариям Тонино Гуэрры? — Она пожала плечами. — Такова правда. Сценаристов, а особенно никоносную Веру Ножкину, все с презрением — от собственного бессилия — обхаживают. Тем более сейчас. — А что сейчас? — Она закончила работу над «Легким дыханием» и получила от Гузенко новый заказ — мини-сериал об Анастасии Марковне Петровой. — Шахматова выжидательно смотрела на Гурова, который почему-то не торопился разделить восхищение этой новостью. — По долгу службы я знавал нескольких людей с такой фамилией, — наконец пояснил он. — И о них не стоит снимать даже короткометражный фильм. Шахматова расхохоталась: — Ну, здесь никакого криминала! Мы же не канал «НТВ»! Анастасия Марковна — жена мятежного протопопа Аввакума. Пережила с ним гонения, мучения детей, ссылку. В общем, эпичная кротость, — она перекрестилась и сложила руки в молитве, — на которую не проходит мода. Божественный гонорар! — Аминь, — поддержал Гуров. Они чокнулись. — Так что, — продолжила разговор Ника, — здесь все ищут расположения Ножкиной. И она, уж поверьте, прекрасно это осознает. Вот кто действительно знает цену своему слову. Во всех смыслах. Гуров окинул скептическим взглядом наряд сценариста. — Только не вздумайте повестись на ее скромное синее поплиновое платье в цветочек с отложным воротником, — словно отвечая на готовые сорваться с его губ слова, предупредила Ника. — Это сельпо — модель с акварельным принтом «Drareen 90» от дорогого итальянского бренда «Sara Roka». Старомодная стрижка, которую она с ним носит, — такая же обманка, как завязки на талии, создающие иллюзию комплекта из рубашки и миди-юбки. Вера не из тех женщин, которые идут по пути малейшего сопротивления и выглядят так, как в молодости. У нее все в порядке с остротой ума, позволяющей понимать моду и заставляющей ее себе служить. Она просто относит себя к той же лиге, что легенда парикмахерского искусства сэр Видал Сассун, некогда возродивший эту стрижку, и его знаменитая клиентка Мирей Матье. |