Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 15 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— И та, конечно, — подхватила саркастичный ход его мыслей Мария, — поделилась воспоминанием о том, как в юности на вопрос театрального педагога о будущем заявила, что мечтает об афишах со своим именем по всему Бродвею. И услышала в ответ, что те, кто мечтает о покорении мировой сцены, выше МХАТа не прыгают.

— И Ника решила начать с Нью-Йорка, чтобы Москва была в кармане?

— Она рассуждала здраво. Внешность и амбиции у нее были не хуже, чем у любой голливудской звезды, а диплом заштатного хореографического училища добавлял стати. В конце концов, актерского образования даже у Мишель Пфайффер и Шэрон Стоун нет.

— Да ладно!

— Как на духу! — Мария дотронулась до тяжелого шара гортензии, и тот мерно качнулся, спугнув пчелу. — Вот те крест! Будущая Женщина-кошка собиралась судебной стенографисткой быть.

— Может, еще не поздно Бэтменом стать? — Гуров приосанился.

— Поздно, милый. — Жена сочувственно хлопнула Льва по животу. — Тебе не позволит взлететь этот комок нервов… В общем, — продолжила она свой рассказ, — Ника быстро раскрутила своего спонсора на престижные актерские курсы в Школе искусств Тиша…

— Это как Вахтангов?

Жена опять улыбнулась его наивности:

— Это, дорогой, The New York University Tisch School of the Arts, тренировочная площадка для художников, ученых-искусствоведов и кинематографистов. Там есть программы и для театра, и для кино. И Ника стала киноактрисой с какими-никакими навыками, портфолио и знакомствами в индустрии. Российские продюсеры мечтают покорить Голливуд, поэтому за нее дрались.

Она вздохнула и добавила:

— И посмотрим, что ты скажешь о другом любимом бренде Гузенко — «Dom Pérignon».

— Что видали мы дома и покруче. У Бэтмена, например, штаб лучше был, — пробухтел сыщик, подавая руку забравшейся на один из декоративных камней жене.

* * *

Среди клумб, являющих доказательство любви хозяина поместья к итальянской диве Монике Белуччи, были установлены льняные шатры с угощением, под которыми деловито сновали официанты в ослепительно-белых рубашках и острокрылых черных бабочках. Стоявший в углу с бокалом мохито Гуров видел: несмотря на солидность галстуков, они были лишь муравьями, обслуживающими кинематографических королев — неумолимо стареющих кинодив обоих полов, укутанных в тяжелый люкс и обитавших у башни из бокалов шампанского и блюд с устрицами.

— Это что, Строева?! — с восхищением спросил у сыщика несущий с кухни поднос с мидиями хилый паренек. — С черноволосой копией Анны Винтур рядом.

Лев впервые обратил внимание на женщину, с которой говорила Мария.

— Она самая. — Он сдержанно кивнул.

— Красивая, как в кино.

— Как в жизни.

Гуров потянулся к закуске.

— Охранник, что ли? — Официант смерил его презрительным взглядом, ловко отодвинув поднос.

— Телохранитель, — сжал кулаки Гуров. — Как в кино.

Паренек с любопытством уставился на него:

— В каком?

В самом деле, откуда этому эмбриону знать о щемящей мелодраме с Кевином Костнером и Уитни Хьюстон? В великую эпоху видеомагнитофонов его еще и на свете не было. Разве что заглавную песню слышал. И то наверняка уверен, что ее поет какая-нибудь Бритни Спирс.

Гуров сморщился. И впервые обратил внимание на собеседницу жены — маленькую, щуплую брюнетку с черным каре, уложенным волосок к волоску, как у колдуньи Магики Де Гипноз — злодейки из «Утиных историй» от «Дисней», которые обожали дети Крячко. Глядя на эту женщину, Лев никак не мог отделаться от впечатления, будто попал в какой-то Мульттаун, как Эдди Валиант из «Кто подставил кролика Роджера», и теперь видит вокруг себя не людей, а персонажей, куда более типажных, чем вмещает любая отечественная тюрьма.