Книга Скверное место. Время московское, страница 94 – Вадим Тихомиров

Неужели так можно жить, как учила его мать, читая на ночь Библию?

Он усмехнулся. Конечно, так живут, но живут очень бедненько и – что самое обидное – скучно, словно изо дня в день на обеденном столе в качестве еды только кислый серый хлеб. А он другой. Он может себе позволить жить интересно. Мощно! Его капиталы растут. Он скоро купит себе остров где-нибудь в Таиланде, построит там себе огромный дом и станет жить в нем со своей семьей, тихо и беззаботно, как в далеком детстве. Подальше от ментовской шушеры и этой вечной зимы. А эта проклятая Россия пусть так и влачит свое жалкое существование, потому что она безнадежна.

— Слышь, Вован, давай снимем кодлу телок в городе и в сауну завалимся на всю ночь, – предложил он вдруг своему водителю и по совместительству охраннику. – А то что-то я к бабе своей не хочу ехать ночевать. Достала дура.

— Да мне по хрену, – лениво отозвался Вован. – Что в лес, что по дрова. К бабам, так к бабам. Я холостой, мне-то чего? А где шлюх возьмем?

— Да где обычно, в кафе на Индустриальной.

— А на трассе чем не нравятся?

— Да замерзшие они какие-то. Постой всю ночь на ветру.

— Не, они в машинах прячутся.

— Все равно. Среда обитания оставляет отпечаток на их поведении.

— Во ты загнул, сам-то понял, что сказал?

— Рот закрой! Поучи еще меня русскому языку, у меня мама учительница русского языка и литературы.

— Да?

— Да. На дорогу смотри, вон менты, пидоры, стоят. Сбавь скорость, может, не остановят.

И действительно, на обочине стояли две типичные, повидавшие виды кареты ментовского передвижения. На одной было написано ОМОН, на другой – ГАИ. Два уазика упирались друг в друга, но мигалками не злоупотребляли. Три крепких бойца в балаклавах и с автоматами в руках стояли позади гаишника, словно прикрывая его ото всего, что может причинить ему малейшее неудобство.

— Остановят. Они жрать хотят. Им бабло не платят на службе, вот они и кормятся с дороги.

— Да черт с ними, подкормим и эту шелупонь, первый раз, что ли, пусть знают, кто тут хозяин. Да, ты был прав, тормозят.

Требовательный взмах жезлом приказал им прижаться к обочине. Машина Сипона тут же послушно свернула с дороги и затормозила в нескольких метрах от гаишника. Но к машине пошел не он, а омоновцы. Один встал у двери водителя, двое напротив пассажира.

— Здравия желаю. Капитан милиции Иванов. Проверка документов. Предъявите, пожалуйста, права или другие удостоверения личности. Оба.

И в тот момент, когда и Вован, и Сипон молча протянули ему свои документы, заработали сразу три Калашникова. Три полностью снаряженных магазина, девяносто патронов прошили насквозь и металл, и мясо. Через десять секунд все, что раньше звалось Сипоном и Вованом, уже не подавало признаков жизни. Кровь и бензин стекали на кресла, на коврики под ногами, на мерзлый лед под днищем красавца «мерседеса». Только стылый ветер и вдруг ниоткуда взявшийся снег стали свидетелями произошедшего.

Сделавшие свое дело бойцы вели себя спокойно, словно происходящее для них было делом обыденным и чуть ли не каждодневным. Перебрасываясь шутками, они стащили с себя милицейскую форму, которую тут же закинули внутрь заглохшего навсегда «мерседеса», туда же побросали свои бронежилеты и автоматы. Две канистры бензина внутрь салона и одна на крышу сделали жар просто невыносимым, но «уазики» не торопились сорваться со своих мест. Только когда люди, покончившие с одним из самых известных бандитов области, закурили и пожали друг другу руки, прощаясь, были заведены моторы, и милицейские машины разъехались в разные стороны, одна рванула в Москву, другая – в Питер.