Книга Поймите меня правильно, страница 8 – Питер Чейни

Подхожу к нему.

— И что теперь? – спрашиваю я.

Он глядит на меня и смеется. Посмотреть на него – не такой уж он и плохой парень. И физиономия у него могла бы быть доброй, не сверни он в юности на кривую дорожку. Надеюсь, вы меня поняли.

— Это был единственный способ, сеньор Хеллап, – говорит он. – Здесь мы можем поговорить. А там – все косятся, все что-то подозревают. В этих краях я не пользуюсь особой популярностью. Рад, что вы догадались, кто я такой, однако незачем было грубо обзывать мою бедняжку Фернанду.

Он пожимает плечами, изображая печаль.

— Забудь, – говорю ему. – Что в голову пришло, то и сказал.

Подхожу к двери и снова осматриваю коридор. Все тихо. Возвращаюсь к Домингесу:

— О’кей, парень. Первым говорить будешь ты. И говорить, Домингес, ты будешь много. Чем больше я узнаю, тем больше ты получишь.

Он стряхивает пепел с сигары. Зарешеченное окошко в камере находится почти под потолком. Оттуда льется лунный свет, падая на лицо Домингеса. Услышу я от этого парня правду или как?

Три часа ночи, а Педро до сих пор молчит.

Порядки в тюрьме довольно сносные. За три песо получаю от тюремщика гитару, полбутылки текилы и пачку сигарет. Но расслабляться я не собираюсь и жду, когда мой сокамерник заговорит.

На собственном опыте убедился: мексиканцев нельзя торопить. Если они захотят говорить, они заговорят. Если нет – толкайся рядом, пока они не перейдут на язык американских долларов. А это рано или поздно происходит с ними всегда. Вообще-то, мексиканские парни – милые, вежливые ребята. Пока они перерезают тебе глотку, они обязательно вверят твою душу Madre de Dios^[7]. И хотя для твоего горла это ничего не меняет, сама мысль об их заботливости довольно приятна. Надеюсь, вам понятен ход моих рассуждений.

Я сижу под зарешеченным окном, прислонившись спиной к стене. Лицо Педро залито лунным светом. Он растянулся на скамье. Я не свожу глаз с его лица и по движению скул замечаю, когда его посещают какие-то мысли.

Беру на гитаре несколько тихих аккордов. Чтобы не заснуть, решаю немного спеть. Выбор падает на песенку, которую часто напевал одной дамочке, когда у меня была работенка в Озаркских горах^[8]. Милая такая была дамочка. Природа наделила ее всем. Невысокого роста и очень прилипчивая, но с сильным характером. Однажды она чуть не проткнула мне шампуром глаз за жаркий взгляд, брошенный в сторону местной школьной учительницы. Возможно, вы слышали про таких дамочек.

Педро поворачивается на бок и слушает мое пение.

Педро эта песня нравится. Потом он протягивает руку, я передаю ему гитару, и он выдает зажигательную народную песенку. У вас бы побежали мурашки по всему телу, если б вы ее слышали. Умеет парень петь, когда захочет.

Завершив выступление, он откладывает гитару и поворачивается ко мне. Вид у него серьезный.

— Сеньор Хеллап, вы должны понимать, насколько важны в таких делах деньги. А вы пока о деньгах не сказали ни слова. Но между такими кабальеро, как мы с вами…