Книга Благородный детектив из Токио, страница 88 – Идзуми Аидзава

— Этот дом, конечно, старый, – спокойно заметил он, окинув взглядом стены. – И тесноватый.

Начало, мягко говоря, неудачное. Брови Иттэцу тут же дернулись. Прежде чем тот успел бы рявкнуть на юношу, Итика вскочила:

— Рихито! Ну зачем вы так говорите?!

Но золотоволосый красавец только удивленно моргнул:

— А что? Я ведь говорю правду. Дом старый, неудобный и тесный. Разве ты не согласна?

— Н-нет! Дом совсем не старый, не тесный… и вовсе не… не развалина!.. – Итика едва успела закончить фразу, как чихнула так громко, что с потолка посыпалась пыль.

Рихито усмехнулся:

— Я ведь не говорил «развалина».

— У-у-у-у… – взвыла Итика, едва сдерживая очередной чих, и обреченно опустилась обратно на пол. Поняв, что дальнейшие оправдания лишь усугубят ситуацию, она благоразумно замолчала.

Рихито тоже перестал улыбаться и, посерьезнев, повернулся к Иттэцу.

— Вы живете здесь пять лет, верно? Этот дом не достался вам от родителей, у вас нет особых воспоминаний, связанных с ним. Вы держитесь за старый и неудобный сарай. Почему? Мне это казалось странным. Но теперь я понял.

— Что ты мелешь, мальчишка, – нахмурился Иттэцу. – Думаешь, вообще способен что-то понять?

— Вполне, – спокойно ответил Рихито. – Вы держались не за дом… а за особняк Нисинохара.

— Что?.. – суровое лицо старика побелело, как мел. Он остолбенел, не находя слов.

— Ты имеешь в виду тот огромный дом, который из сада видно? – спросил Такуми, до сих пор сохранявший молчание.

— Именно, – кивнул Рихито. – Я кое-что уточнил. Иттэцу больше пятьдесяти лет, со своих восемнадцати и до семидесяти, работал в доме Нисинохара. И был не простым слугой, а с профессией.

— С профессией? – уточнила Итика. – В каком смысле?

Рихито не сводил взгляда с Иттэцу.

— Вы ведь были садовником, не так ли?

Старик резко втянул воздух, будто его ударили. Ответа не последовало, но его и не требовалось. Все было ясно без слов.

— Риндзо, – негромко сказал Рихито. – Принеси то, о чем мы говорили с тобой.

Дворецкий молча поклонился и исчез за дверью, а через минуту вернулся со стопкой старых газет, перевязанных веревкой, после чего положил ее на стол. Взгляды всех присутствующих сосредоточились на ней. Рихито указал на тугой узел.

— Видите, как необычно связаны эти газеты? Узел сложный, с первого взгляда и не понять, как он получается. Такой мог завязать только специалист, который эту технику отточил за многие годы профессиональной деятельности. Например, в саду.

Риндзо вежливо кивнул:

— Это «мужской узел». Им пользуются садовники, когда работают с веревками. Например, когда подвязывают ветви или стягивают корни при пересадке.

— Вот именно, – подхватил Рихито. – Увидев этот узел, я понял, что господин Иттэцу когда-то был садовником. И многое стало ясно. Например, почему прошлой зимой он накричал на мальчишку в парке. Тот просто наступил на клумбу, где под снегом уже были посеянные семена.

— Вот как… – прошептала Итика. – А мы-то думали…

— Никто не знал, что он продолжает ухаживать за тем садом, ведь господин Иттэцу ни с кем не общался, – продолжал Рихито. – Тем не менее, именно он подготавливал грунт и сеял семена зимой. А детей ругал не потому, что ненавидел, а потому, что беспокоился, ведь они могли повредить цветы, упасть или еще как-то навредить – причем и себе, и саду. Даже когда ворчал, что дети невнимательны и выбегают на дорогу, он просто хотел уберечь их от беды.