Книга Благородный детектив из Токио, страница 51 – Идзуми Аидзава

— Присваивать чужие вещи и прятать их нехорошо, Мария. Но ты, я верю, не сойдешь с истинного пути из-за чар этого камня. Разорви цепь несчастья и положи конец проклятию «Дикой Синевы».

С тех пор прошла неделя. Передача камня прошла без заминок. Пока Мария не станет взрослой, за ним будет присматривать ее мать, Саюри. Разумеется, ни Саюри, ни Мария не собираются покидать дом семьи Хацута. Они по-прежнему будут жить вместе с Камэё, чтобы заботиться о ней. Более того, мама с дочерью решили временно отдать кольцо в музей, пусть даже они и не получат за это денег.

— Все могут любоваться кольцом, которое бабушка так берегла, – радостно сообщила Мария Итике позавчера по телефону.

А вот Синтаро, Кёко, Киппэй и Рэми были наказаны, и весьма жестоко. Для искупления своей вины они отправились на волонтерскую работу. Как сами выразились, «чтобы спасать бедных детей мира». Уже три дня они копают колодцы где-то в саванне. О своих успехах они регулярно докладывают Камэё. Если хоть кто-то задумает отлынивать… Что ж, судья Эмма путь в этот дом еще не забыл. Похоже, ближайшее время вся четверка проведет в трудах на благо человечества.

Здорово, что все так хорошо закончилось…

Итика усмехнулась себе под нос и выключила газовую плиту. На ослепительно белую тарелку она аккуратно выложила порцию риса и полила его густым ароматным соусом из кастрюли.

— Рихито, ваше карри готово!

Из тарелки тянулся согревающий аромат тмина. Рихито, уже сидевший за столом, тут же засветился от удовольствия.

— Итика, ты ведь добавила то самое?

— Конечно. Карри с солеными кальмарами, как и договаривались!

Было как раз обеденное время, и Итика предложила перекусить чем-нибудь. Рихито ответил после короткой паузы: «Может, карри…». Похоже, карри с солеными кальмарами пришелся благородному детективу как нельзя больше по вкусу.

В конце концов, именно благодаря этому блюду он разгадал тайну исчезновения «Дикой Синевы». Как соус карри скрывал в себе кусочки кальмара, так и кольцо скрывалось в прическе Марии.

— Вкусно, – коротко, но искренне сказал он, а через секунду вдруг посерьезнел. – И все же… любопытно. Блюда, которые ты готовишь, Итика, напоминают мне…. Об одном блюде, которое я ищу.

— О том самом? – удивилась Итика. Она вспомнила: не так давно он говорил то же самое, но разговор тогда ушел в сторону. – Вы ищете какое-то конкретное блюдо?

— Да, пожалуй, самое вкусное на свете, – Рихито положил ложку на тарелку и повернулся к ней. – Хотел рассказать, да забыл.

— Настолько вкусное? Это что-то европейское? Или японское?

— Его мне готовила мама.

— Ваша мама? Но ведь… – Итика осеклась, вовремя прикусив язык.

Рихито лишь мягко улыбнулся, заметив растерянность девушки, после чего продолжил:

— Когда я жил в Германии, мама иногда его готовила. Ничего вкуснее в жизни я не пробовал. Я очень хочу попробовать его снова.

Он говорил деловым тоном, но в голосе проскальзывала тяжелая, почти ощутимая физически тоска. Вкус еды, которую готовила его мать, часть его самого. Желание вновь почувствовать его сродни желанию вернуться к корням. Она и сама унаследовала от матери немало семейных рецептов. Вкусы из детства навсегда отпечатываются не только на языке, но и в сердце.

— Мамы больше нет, и то блюдо мне нигде не попадалось, – продолжал Рихито. – Я пытался найти что-то похожее после переезда в Японию… но все было не то. В конце концов, я и вовсе утратил аппетит.