Книга Пионерский выстрел, страница 80 – Игорь Томин

До начала оставалось полчаса. Ждали прибытия больших гостей из ЦК. На лестничной площадке крутилась группа женщин из горкома. Все в пальто из серого астрагана, береты, перчатки в одной руке, сумочки в другой. Они переглядывались, сверяли какие-то списки, шептались, потом одна шагнула к дежурному: «Наша делегация в первом ряду». Дежурный посмотрел на лист, кивнул, сказал: «Разберемся по мере поступления». Женщина ушла, закатила глаза, но промолчала.

Милиционер у входа примерял на локте красную повязку, потом заколол булавкой повыше. Рядом курсанты политучилища в темных шинелях держали створку двери, регулировали поток. Один школьник подтянул барабан на ремне, другой поправил горн, попробовал звук без воздуха, просто губами. Парень со штативом прыгнул на ступеньку и закричал в толпу «Кабель!», люди расступились на секунду, потом снова съехались, кабель лег змеей, его перешагивали, не глядя.

У пресс-стенда скучал ветеран-фотограф Сёма. На шее висел «Зенит», руки в карманах, глаза беспокойные. Он поймал кадр. Вошли двое ветеранов, один споткнулся на ковровой дорожке, второй его поддержал. Сёма кивнул, нажал на кнопку. Рядом корреспондентка уже тренировала идейное лицо, проверяла текст, потом спросила у оператора: «Так нормально?» Тот снял наушники, сказал: «Подойдет, только не закрывай надпись».

Оркестр подтягивался. Трубы в чехлах, барабаны под мышкой, валторны сверкают. Дирижер с золотым аксельбантом сказал: «Строимся!», глянул на часы, вдруг вспомнил, что ноты для вступления остались в футляре. Послал кого-то. Тот побежал.

Сбоку от столика с минералкой два старика спорили, чей батальон шел в авангарде армии Конева. Третий прерывал их: «Потом выясните, вон вас уже зовут». Они пошли в зал.

На входе в зал появился человек в сером костюме. Вид у него был официальный. Он поискал глазами организатора, махнул папкой, кивнул на сцену. Каракулевая шапка подбежала, что-то зашептала. Мужчина поправил галстук, оглянулся на телевидение, как бы в случайном порядке.

От первых рядом подлетел школьник с двумя букетами. Ленты ровные, как на картинке. Каракулевая шапка с облегчением выдохнула. Девочка с белыми бантами выпрямилась, подняла свой букет еще выше. Барабанщик прижался к стене, чтобы не мешать.

Часы на фасаде показали без двадцати. Организаторы подняли руки. «Готовность!» Телевизионщики проверили звук. Оператор сказал «пять минут на настройку», светотехник добавил одно деление света, софит проглотил тень под козырьком. Курсанты подтянулись. Дежурный по входу потерял список. Кто-то из школы притащил еще два стула, поставил у прохода, выровнял кривую ножку, чтобы она не отвалилась. Мальчик с горном вытянулся. На лестнице стало еще теснее. Ведущий что-то поправил в тексте приветствия, вырвал листок, сунул новый.

Погонщики суеты бегали туда-сюда, каждому казалось, что время уже вышло. А часы показывали еще пятнадцать минут до начала. Люди заняли позиции. Трепет транспарантов затих. Камера поймала общий план. Никто уже не мог стоять спокойно.

И вот в зал широкими неторопливыми шагами зашли представитель ЦК Компартии Украины, следом – первый секретарь Львовского горкома, а за ним – Иван Афанасьевич Косуло.

И зал взорвался аплодисментами.

Наконец в зале установилась божественная тишина. Сотни глаз нацелились на сцену, никто не смел даже шевельнуться. Туманский, Валя и Илья сидели в самом конце зала, у прохода, ближе к выходу. На лице Максима блуждала легкая, довольная улыбка. Валя была бледной, собранной, пальцы сцеплены. Илья – внешне спокоен, но дважды незаметно проверил пистолет за поясом и снова опустил ладони на колени.