Онлайн книга «Пионерский выстрел»
|
— Это не так делается, милая. Давайте я помогу. Он подошел к световому столу, щелкнул выключателем. Матовая поверхность мягко загорелась. Мастер взял металлические зажимы, расправил пленку, закрепил края, чтобы не заворачивалась. Сверху положил рамку. Свет прошел сквозь узкие прямоугольники, кадры ожили, как крошечные окошки. — Теперь смотрите, – сказал он, отойдя на шаг. Валя наклонилась, взглянула на первый кадр. Поезд, платформа, толпа. На ступеньке вагона – Косуло, он улыбается, сходит вниз, вполоборота к камере. Следующий кадр: обнимается с Ингой Хаимовной, его рука лежит у нее на спине уверенно и привычно. Дальше – вестибюль «Буковины», он жмет руки ветеранам, узнаваемый острый силуэт. Еще один: у стойки администратора протягивает паспорт, видно, как он развернул обложку и показывает женщине за стеклом. Потом школа, банкет. Косуло повязывает какой-то девочке пионерский галстук, сделав важный вид. В другом кадре он говорит тост, высокий подъем рюмки, голова чуть откинут назад, рот открыт на первом слоге… Валя села на край стула, чтобы не наклоняться над столом низко, а то уже начала ныть поясница. Голова слегка закружилась от мелькания одного и того же лица. Это надо уметь – влезать в каждый кадр и ни разу не выглядеть лишним. Как будто Косуло примотал к себе веревками штатив с фотоаппаратом. — Дальше, – попросила она. Мастер переставил рамку, перекинул конец второй пленки, закрепил. Валя посмотрела. Та же хронология, те же сюжеты. Школа, ужин, классы, пионеры. И везде, в каждом прямоугольнике, так или иначе, узкий разрез глаз и все та же широкая улыбка Косуло. Валя хотела увидеть других. Она искала взглядом Чернова, Бусько, Оксану. Хотелось понять, рядом с кем они стояли, с кем разговаривали, на кого смотрели и как смотрели. Но каждый раз в фокусе зрения оказывался Иван Афанасьевич, а остальные – смазанным фоном. — И эту, пожалуйста, – сказала она, придвигая третью. Третья пленка была светлее. Вывернутый наизнанку негативный антимир. Первые кадры сняты уже ночью. Вспышка выхватывала ближний план парковой дорожки, деревьев. Лица были смазаны от движения, кто-то махал в аппарат, кому-то пересекала щеку черная полоса блика. На третьем кадре уже были отчетливо видны столы ресторана «Спутник». Черные скатерти как острова в белом океане. На переднем плане – Косуло. Он идет, подняв руки как фокусник, и в этих поднятых руках сверкают горлышками восемь бутылок «Посольской». Улыбка широкая, гости слева и справа кричат, рты открыты, кто-то тянет к нему руки… — Ого, – тихо сказал мастер, не удержавшись. – Весело гуляли. Валя кивнула, усмехнулась. Кадр за кадром потянулся банкет. Гости пьют, чокаются, чьи-то ладони сцеплены над столом. Рука с сигарой показывает вправо, там кто-то поднимается со стула. Тосты, поднятые рюмки, чьи-то губы на ухо соседу. Вот начались танцы, черные манжеты рубашек на фоне светлых пиджаков, лица крупным планом, щека к щеке, глаза прикрыты – ловят отголоски молодости. Объятия, спор, снова объятия. В какой-то серии кадров пиджаки уже висят на спинках стульев и даже лежат кучками на полу. Черные рубашки распахнуты, у некоторых мокрые от пота воротники. Один мужчина уснул прямо на столе, щекой на согнутом локте, в кадр попали его часы «Ракета». |