Книга Пионерский выстрел, страница 54 – Игорь Томин

Максим молча провел ладонью над пустым местом – почти как по ране. Потом выпрямился.

— Мне понадобится список тех писем, что остались у ребят на руках, – сказал он. – Например, я не вижу письма от Чернова. От Косуло. Да и некоторых других. Сможете собрать?

— Постараюсь, – кивнула она. – У меня журнал, я отмечала, кто с кем переписывался. Поспрашиваю – принесут, хотя бы показать.

Инга Хаимовна обвела взглядом помещение, развела руки в стороны, словно хотела заново представить следователю музей, только в другом ракурсе.

— Хочу вам сказать, – чуть понизив голос, сказала она, – что у нас просто грандиозные планы. Эта встреча с ветеранами открыла новые перспективы. Видите, тут уже становится тесно. А скоро материалов и документов будет просто вагон. И директор уже распорядилась выделить под музей большую пионерскую комнату на первом этаже, где соединены два класса. И все благодаря нашему дорогому Глебу Михайловичу.

Максим повернулся к учительнице.

— Благодаря Чернову? – уточнил он. – А что он такого сделал?

— Пока не надо особенно афишировать, – заговорщицки произнесла Инга Хаимовна. – Но Глеб Михайлович через свои связи отправил кучу запросов прямиком в Центральный архив Министерства обороны, в военкоматы и ветеранские организации с просьбой разыскать еще ветеранов и прислать экспонаты для нашего музея.

— Вы мне об этом не говорили, – с некоторым удивлением произнес следователь.

— Ну, пока еще рано говорить, – скромно ответила Инга Хаимовна, – а вот когда будут результаты – мы снова всех вас пригласим. Обещаю, что праздник будет просто вселенского масштаба!

— Так он запросы отправляет от своего имени, что ли? – уточнил Максим.

— От имени руководства школы. Директор поддержала почин и распорядилась выдать Глебу Михайловичу официальные бланки школы с печатями.

— Понятно, – кивнул Максим. – Что ж, успехов вам. Дело очень нужное… Да! Если фотографию все же вернут или подкинут – сразу, пожалуйста, мне звоните.

— Конечно.

Он задержался у дверей, еще раз оглядел музей: ряды газетных статей, фотографии, письма, выцветшие ленты, каски, гильзы за стеклом и – пустой прямоугольник на стенде. Потом вышел в коридор. Сквозь высокие окна третьего этажа бронзовый Ленин выглядел особенно могущественным. Из угла стекла медленно скатывалась дождевая капля – как запятая, которую кто-то поставил раньше времени. Максим щурился на свет и уже думал о том, как эти конверты лягут на стол рядом с другим листом бумаги – тем, где рука «анонима» попыталась донести до него правду.

Максим вернулся в «Буковину», уставший от сырого ветра, с совершенно убитым настроением. У барной стойки, как нарочно, ни души – только бармен протирал стаканы, да часы над лифтом отсчитывали пустые минуты.

Илья и Валя нашли его первыми – словно поджидали у выхода из коридора. У Ильи лицо серое, верхняя пуговица пиджака не застегнута, у Вали – упрямо сжатые губы.

— Оксану забрали, – сказал Илья без предисловий. – УАЗ и наряд милиции. По тому же сценарию, как и Чернова. Протокол – «для проверки», сутки-двое. С нами не согласовали.

Максим остановился так резко, что скрипнули подошвы.

— Я чувствовал, – произнес он глухо. – Знал, что так и будет. Хоть до конца и надеялся на порядочность Никифора. А где Скворцов?