Книга Пионерский выстрел, страница 56 – Игорь Томин

С наступлением сумерек он вышел на улицу, обошел гостиницу по кварталу и вернулся, не заметив, как промочил ботинки. В окнах зажигался теплый свет, люди приходили в номера, задергивали шторы, радовались теплу и уюту. В баре бармен поставил на стойку чай без спроса. Максим сел рядом, но не тронул.

— Мы ее вытащим, – сказала Валя тихо, словно боялась спугнуть эту фразу.

— Вытащим, – согласился Максим. Голос у него был ровный. – Но не сегодня.

Он встал, затушил сигарету о кромку пепельницы и посмотрел на часы. Маленькая стрелка уперлась в шесть, словно боялась перейти черту.

— Завтра, – сказал он. – Завтра – начнем с того, с чего и следовало. С пожарной лестницы. С письма, которое кто-то не принес в музей. И с предложения Бусько найти свое лицо среди лиц фашистов…

Он попробовал улыбнуться – не вышло. Мысль о том, что там, за несколькими дверями и решетками, сидит на нарах женщина, пострадавшая из-за любви, снова прожгла его сознание раскаленным железом.

Максим проснулся, как будто его выдернули из сна. За дверью номера, в коридоре, кто-то бежал и кричал – тонко, сорванным голосом: «Помогите! Убивают!» Потом глухой удар о дверь, еще один, чей-то сдавленный стон, и опять: «Помогите!..»

Туманский вскочил, напялил тренировочные брюки, босиком ступил на холодный линолеум. Сердце билось четко, руки уже искали в темноте рубашку – потом он махнул рукой, открыл дверь и вышел в коридор как был, в майке.

Там было пусто. Свет ночных бра вполнакала едва освещал стены, двери и ковровую дорожку. Из соседнего номера выглянула испуганная женщина в халате – глаза щелочки, волосы растрепаны.

— Что случилось?.. – прошептала она.

— Закройтесь, – коротко сказал Максим и пошел вперед, прислушиваясь.

Слабые, приглушенные стоны доносились из середины коридора. Максим остановился напротив двери 420 – номер Косуло. На ручке расплывался темный, липкий след. На панели двери – мазок крови.

Максим сжал кулак и постучал.

— Иван Афанасьевич, – сказал он как можно спокойнее. – Это вы кричали? Вы живы? Можете открыть?

Изнутри слышался голос Косуло – высокий, дерганый, он, кажется, кому-то кричал в телефонную трубку: то ли милиции, то ли администрации. Наконец послышались нетвердые шаги. Перед тем как повернуть ключ, Косуло спросил из-за двери:

— Максим Николаевич, это точно вы?

— Я, – ответил Максим. – Открывайте, не бойтесь.

Клацнул замок. Дверь приоткрылась на ширину ладони. В узкой щели Максим увидел залитое кровью лицо Косуло. Тот прижимал к голове полотенце – оно разбухло от крови, края сочились, капли стекали на ворот рубашки и плечо.

Максим мягко, но настойчиво надавил на дверь плечом, вынуждая Косуло отступить, и вошел.

— Иван Афанасьевич. – Он подхватил его под локоть и усадил на край кровати. – Дышите. Что случилось? Голова кружится?

— Ужас… – бормотал Косуло, хватая воздух синими губами. – Меня хотели убить… Только что… в коридоре… Он ударил! По голове!..

— Сидите, – сказал Максим. – Держите полотенце. Сильно не давите, но не отпускайте.

Он подошел к телефону, быстро набрал номер Ильи.

— Просыпайся, – сказал он, едва услышав хриплое «алло». – Поднимись на этаж выше. Номер Косуло. С кровью.

В дверях появилась дежурная администратор – заспанная, заполошная, в темном халате поверх блузки.