Книга Пионерский выстрел, страница 24 – Игорь Томин

Полчаса спустя Илья вернулся в бар и подсел к Валентине. Она сидела за тем же угловым столиком, медленно допивая вторую чашку кофе и задумчиво глядя в окно.

— Ну что, какие впечатления от «литературного вечера»? – спросил он, садясь напротив.

— Странное зрелище, – ответила Валя, не отрывая взгляда от окна. – Эта Горюнова словно специально всех провоцировала.

— А Чернов показался мне не просто расстроенным, а испуганным, – заметил Илья. – Как будто она задела что-то очень болезненное для него.

Валентина кивнула и посмотрела на часы. Во Львове было девять вечера, значит, во Владивостоке – четыре утра. Ей хотелось дождаться хотя бы шести утра по местному времени и попробовать позвонить бывшему мужу, поговорить с Димкой.

— По всей видимости, спать ты не собираешься? – догадался Илья.

— Хочу сыну позвонить, – тихо ответила она. – Там сейчас ночь.

Вскоре в бар вошел Максим Туманский. За ним, как преданная собака, увязался Иван Косуло. Они расположились за стойкой бара, и их разговор был отчетливо слышен.

— Знаете, товарищ следователь, – говорил Косуло, заказывая коньяк, – я всю жизнь наблюдаю за людьми. И заметил интересную закономерность.

— Какую? – Максим закурил сигарету.

— Если человека никто не любил всю жизнь, а он испытывал огромную потребность в этой любви, то под конец жизни, устав от бесплодных попыток, он начинает словно назло вызывать к себе ненависть.

Туманский заинтересованно посмотрел на собеседника:

— И чего он в итоге добивается? Что получает взамен любви? Какое удовлетворение?

— А хотя бы то, что его замечают! – воодушевился Косуло. – Ненависть – это тоже сильная эмоция. Лучше уж пусть ненавидят, чем полностью игнорируют.

— Вы о ком конкретно? – прямо спросил Максим.

Косуло многозначительно кивнул в сторону выхода:

— Вы сами видели, как вела себя Анна Степановна. Она же специально всех задирала, провоцировала…

— Не согласен, – покачал головой Туманский. – Мне показалось, она просто пьяная и обиженная. И у нее комплекс, что она не была под пулями…

Валентина продолжала смотреть в окно на прохожих, которые торопились по вечерним львовским улочкам. Вдруг она привлекла внимание Ильи, тронув его за рукав.

— Смотри, – шепнула она.

За окном был виден край тротуара. Туда выбежал Глеб Чернов, подняв воротник куртки от вечернего холода. Он отчаянно махал руками всем проезжающим машинам, пытаясь поймать попутку.

— Куда это он в такой спешке? – удивился Илья.

Через несколько минут одна из машин остановилась. Чернов быстро сел и уехал.

— Очень расстроенным выглядел, – заметила Валя. – После того, как Горюнова его так унизила. А мне показалось, что он настоящий воин. Выдержанный, мужественный. И скромный.

В это время дверь бара распахнулась, и в помещение вбежала Инга Хаимовна. Лицо ее было белым от ужаса, волосы растрепаны.

— Товарищи милиционеры! – закричала она, оглядывая зал в поисках Туманского и Ильи. – Там беда! Анна Степановна не дышит и не шевелится!

Максим мгновенно вскочил с барного стула, Илья и Валентина – со своих мест.

— Где? – коротко спросил Туманский.

— У себя в номере! – всхлипнула учительница. – Мы с ней договорились пройтись немного перед сном… Ей надо было подышать свежим воздухом… Я зашла к ней, а она…

— Вызывайте скорую! – бросил Максим бармену и первым выбежал из зала.