Книга Пионерский выстрел, страница 23 – Игорь Томин

Косуло вспомнил:

— Да, действительно, Григорий Иванович был очень… активным в этом плане.

Горюнова внезапно перевела свой плавающий взгляд на самого молодого из присутствующих ветеранов – Глеба Чернова.

— А вот, например, вы! – указала она на него пальцем. – Вы слишком молоды для ветерана! Вам и пятидесяти нет! А откуда вы вообще?

Чернов – худощавый, скромный мужчина с тихим голосом – смутился.

— Из Белоруссии. Там сначала в партизанском отряде был, а в конце сорок четвертого меня направили красноармейцем в 701-ю дивизию как имеющего боевой опыт.

— Вот-вот! – торжествующе воскликнула Анна Степановна. – В лесах партизанил! А кто это видел? Где это засвидетельствовано?

— Анна Степановна, – попытался оправдаться Чернов, – у меня есть документы…

— Документы! – фыркнула женщина. – Любой из нас может сказать детям, что был партизаном где-то в степях Украины и с утра до вечера подрывал немецкие танки! Никто это не опровергнет. Так что, дорогие мои, не только я одна такая…

— Анна, вы не обобщайте! – возмутился Косуло и достал из портфеля толстый альбом. – Вот, смотрите, я уже двадцать лет тщательно собираю все газетные статьи о себе, фотографии, афиши моих выступлений перед молодежью! А послезавтра меня покажут по местному телевидению!

Степан Богданович Ковальчук, сидевший все это время, покачал головой:

— Нехорошо это, товарищи. Не должны мы друг друга судить. Каждый ковал победу в меру своих сил!

Но Горюнова не унималась:

— А теперь вы, Чернов, показывайте свои фотографии и газетные статьи! Или честно признайтесь, что не воевали! Кто знает, кто вы такой на самом деле – молчаливый, застенчивый и таинственный. Да еще и непьющий!

Глеб Чернов покраснел:

— Анна Степановна, это очень похвально, что вы интересуетесь, кто что делал в войну… Давайте как-нибудь посидим вдвоем, и я вам все подробно расскажу о себе. И вообще, каждый из нас может много интересного рассказать о себе, так ведь, товарищи?

— Не каждый! – упрямо перебила его женщина. – Не все тут настоящие ветераны и фронтовики!

Эта фраза прогремела как гром среди ясного неба. На несколько мгновений в баре повисла тишина, даже бармен перестал натирать салфеткой бокал и замер за своей стойкой.

— Вы переходите границы дозволенного! – первым нарушил тишину Ковальчук.

— Товарищи! Товарищи! Давайте вернемся к поэзии! – пыталась навести порядок Инга Хаимовна.

Но это только раззадорило Горюнову. Она начала размахивать руками, обвиняя то одного, то другого в «недостаточно героическом» прошлом.

Инга Хаимовна ужасно покраснела и безуспешно пыталась примирить ветеранов:

— Товарищи, пожалуйста, давайте я прочитаю вам стихотворение Константина Симонова…

Но литературный вечер был безнадежно испорчен. Ветераны начали расходиться по номерам, с досадой покидая бар.

Валентина наблюдала за происходящим, мысленно отмечая реакции участников. А Илья иронично улыбался, иногда прикрывал улыбку ладонью и поглядывал на Валю, словно хотел ей сказать: такое я вижу впервые.

Валя была уверена, что он сейчас встанет и подойдет к ней, но Илья вместе со всеми ветеранами вышел в холл гостиницы, поглядывая за Глебом Черновым, который после нападок Горюновой выглядел очень взволнованным и все время кидал по сторонам тревожные взгляды.