Книга Мертвое зерно, страница 33 – Игорь Томин

— Можно было помягче к дочери, – сказал Максим. – И к парню тоже. Это ведь чувства.

— Чувства! – Андреев хлопнул ладонью по столу. – Жизнь бы он ей сломал! И хорошо, что нет его больше! Земля ему стекловатой! Все знали – левачил на стороне, выручку не всю отдавал. Нечист на руку был!

— Расскажи про этого Сашку подробнее. Раз уж заговорил.

Андреев поёрзал на стуле, вытер рот тыльной стороной ладони.

— Что рассказывать? Сволочь был редкостная. Кино крутил по сёлам, денежки собирал. А сам… – Он покачал головой. – Сам тёмные делишки проворачивал.

— Какие именно?

— Да все знали! Билеты продавал по одной цене, а в отчёте другую писал. Разницу в карман. И незаконные сеансы проводил в разных местах. И тогда уже выручка со всего зала – ему в карман.

— Если хороший фильм увидели ещё лишних пятьдесят человек, что в этом плохого? – заметил Максим.

— Что плохого?! – фыркнул Андреев. – Это же махинация! Мне, бухгалтеру, объяснять вам, милиционеру, что такое незаконное обогащение?! Выручка в обход государства! В общем, левачил он вовсю.

— А что с девочками? Ты говорил про коллекцию.

Лицо Андреева потемнело.

— Ох, это отдельная песня. Сашка красавчик был, язык подвешен. В каждом селе – «невеста». Всем врал с три короба, что в Москву регулярно мотается, с актрисами лично знаком. К себе в кинобудку приглашал, разрешал бесплатно кино смотреть через проекционное окошко, ну и заодно… Это я понятно объясняю? Он от них только одного хотел! И было у него их штук пять-шесть по всему району. Каждая думала – единственная у него. А он у них разные безделушки выпрашивал, брелоки, ленточки, открытки, колечки всякие. Как охотник шкуры собирает.

— Откуда тебе это известно?

— Да парни рассказывали! Сашка всегда хвастался, когда пьяный был. Показывал эти сувенирчики, смеялся. Говорил – вот моя коллекция красоток. С этой я на сеновале. Эту в кинобудке. А эту после сеанса прямо в зрительном зале… Все гогочут, всем интересно. А девчонки-то думали, что он на память о большой любви хранит их.

Туманский молча курил, обдумывая услышанное.

— И твоя Люба тоже…

— Моя дура поверила ему! – Голос Андреева сорвался. – Сплела брелок, возилась неделю. Говорила – подарок для любимого. А он этот подарок к остальным привесил, как таранку на верёвку!

— И как давно ты отобрал у него брелок?

— Да дня за три до того, как его… – Андреев стукнул кулаком по столу. – Он недостоин был иметь такой подарок от моей дочери!

Андреев опустил голову, провёл ладонями по лицу.

— Боюсь я за неё. После этого… случая. Вдруг что сотворит с собой.

Внезапно Максим пристально посмотрел в глаза бухгалтеру и спросил:

— Андрей, а почему ты говоришь, что его убили? Это ведь обычное дорожно-транспортное происшествие.

Бухгалтер на мгновение застыл, на лице его отразилось недоумение.

— Так Василь же сказал… Участковый наш.

— И как он это сказал? Какие аргументы привёл?

— Никаких аргументов, – пожал плечами Андреев. – Просто так и заявил – убили его, мол…

Туманский стряхнул пепел в пепельницу, внимательно посмотрел на Андреева.

— Иди домой, отсыпайся, – сказал он. – Твоя дочь у нас. Спит. Как проснётся – придёт сама.

Старое кладбище начиналось сразу за овражком. Наклонные кресты, влажная трава под ногами, редкие вороны переговариваются между собой на верхушке тополя. Максим прошёл вдоль покосившейся ограды, свернул за каменной плитой и вышел к низкой избушке с прибитой к калитке жестяной банкой из-под какао – надо полагать, для газет и писем.