Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 92 – Иван Гамаюнов

— Согласен. — Петя кивнул и принялся переводить надпись сначала: — Как молодое грушевое дерево, пересадила меня государыня на другую почву. Там я вырос, принёс плоды и умер^[3].

— Вот и разгадка, — подытожила Тасенька. — Всему есть разумное объяснение. Здесь не вывеска перед входом в казино, а эпитафия.

Ржевский недоверчиво посмотрел на юных переводчиков, затем на надпись и снова на переводчиков:

— И там нет слова «вампир»? А как же слово «казино»? Ведь не может быть, чтобы случайно получилась фраза «вампирское казино»! Это тайный знак!

Петя вздохнул и принялся терпеливо объяснять:

— Александр Аполлонович, во-первых, слово «казино» пишется по-другому, а во-вторых, в латыни есть падежи.

— Что значит «подержи»? — не понял поручик. — Что подержать?

— Падежи, — терпеливо повторил Петя, но в следующее мгновение, кажется, передумал читать лекцию и сделался непринуждённым: — А впрочем, не забивайте голову. Скажу только, что если бы здесь было написано по латыни «вампирское казино», это звучало бы как «казино вампирорум». Понимаете? У второго слова было бы другое окончание.

— Вампир по латыни — «вампирус», — подхватила Тасенька. — А казино вампиров — «казино вампирорум». «Вампирум» в данном случае — это грамматически неверно.

— А если вот эту надпись выбивал человек неграмотный? — не сдавался Ржевский.

— Но остальная часть надписи сделана без ошибок, — сказал Петя.

— Ладно, убедили, — Ржевский обречённо махнул рукой, но только в момент взмаха вспомнил, что в руке топор, то есть поручик взмахнул и топором тоже. — А теперь что?

— Осмотрим снаружи западное крыло господского дома, — сказала Тасенька. — Покажете, куда идти? Сейчас ведь около половины четвёртого. Хоть и рассвело, но вряд ли кто-то уже проснулся.

— Если только повара, — заметил Ржевский. — Чтобы к завтраку свежий хлеб подать. Но не во всех домах это заведено.

— И всё-таки попробуем, — сказала Тасенька. — Мы же не ради одной надписи сюда приехали.

* * *

Ржевский вёл Петю и Тасеньку знакомой тропой через яблоневый сад, но деревья уже не казались чудищами, готовыми прыгнуть на непрошенного гостя и вцепиться в него ветвями и корнями. А даже если бы попробовали, у поручика был наготове топор.

«Пустое, — говорил себе Ржевский. — Это место вовсе не заколдовано. Нет здесь упырей. Нет чудищ. И даже привидений нет». Однако чувства как будто двоились. Поручик верил и не верил, что здесь самая обычная усадьба и что хозяева — обычные люди, хоть и немного странные. Его не отпускало беспокойство, что место нечисто.

Петя и Тасенька не разделяли этого чувства. Конечно, они шли за Ржевским осторожно, а когда он останавливался и прислушивался, следовали его примеру, но боялись только людей. Потому и насторожились при крике петуха:

— Мы опоздали? Дворня уже проснулась? — спросила Тасенька.

— Опоздали? — повторил Петя.

Если б они боялись нечисти, то вздохнули бы с облегчением, ведь петух отгоняет всякое зло.

— Думаю, полчаса у нас есть, — ответил Ржевский.

Меж тем среди деревьев уже показались серые стены и крыша господского дома. Хоть и рассвело, но в комнаты свет ещё не проник — окна оставались совершенно тёмными. Даже свечных огоньков нигде не было.

— Вроде всё тихо, — сказал поручик, снова прислушиваясь.

Совсем близко к дому сад не подходил. Возле дома всё было засажено крыжовником и смородиной. По такой местности, чтобы остаться невидимым, нужно передвигаться ползком, но тогда и сам ничего не увидишь, да и негоже гусару пачкать мундир, если пули над головой не свистят. Вот почему Ржевский даже пригибаться не стал.