Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 32 – Иван Гамаюнов

Любая разлапистая ветка, росшая на уровне Петиного лица, становилась серьёзным препятствием. «Бобрёнок» каждый раз заново изобретал способ поднырнуть под неё или отвести в сторону, а если попадал в паутину лесного паучка, то и вовсе останавливался, неумело обирая с себя белые ошмётки.

Первые четверть часа шли молча, но затем Петя, освоившись и больше не задерживаясь по каждому пустяку, решился завести беседу.

— Александр Аполлонович, позвольте с вами серьёзно поговорить.

— О чём? — спросил Ржевский через плечо.

— По дороге в вашу усадьбу у меня было время подумать. И я пришёл к выводу, что нам с вами надо подружиться.

— Юноша, — ответил поручик, даже остановившись ради этого и глядя собеседнику в глаза, — я, конечно, благодарен за то, что сейчас вы мне помогаете, но для дружбы этого мало. И слово «надо» к дружбе плохо идёт. Дружба по принуждению не возникает. — Ржевский двинулся дальше по тропинке.

— Хорошо, Александр Аполлонович, я выражусь иначе, — поспешил признаться Петя, догоняя его. — Я заметил, что Таисия Ивановна очень к вам привязана. Поначалу я расценивал вас как соперника, но теперь мне ясно, что вы и она — действительно друзья. А я хочу завоевать её сердце. И я понял: для того, чтобы понравиться ей, я должен понравиться вам.

Ржевский мысленно хмыкнул, а вслух бросил через плечо:

— Вы не в моём вкусе, юноша.

— Я не в этом смысле! — воскликнул Петя. — Я хочу стать вашим другом. Скажу честно: у меня есть предубеждение против гусар. Я полагаю, что все они глупцы и солдафоны. Но ради Таисии Ивановны я готов пересмотреть свои взгляды. Ведь не может быть, чтобы такая умная и образованная девушка выбрала себе в друзья эдакого полковника Скалозуба.

— Не знаю такого офицера, — опять бросил через плечо Ржевский.

— Скалозуб — это персонаж одной комедии, — объяснил Петя. — Она называется «Горе от ума». В Петербурге пользуется большим успехом, хотя даже не издана официально, и не было ни одной постановки. Может, слышали? А я совсем недавно о ней узнал и прочёл.

Ржевский напряг память. Да, в Твери ему кто-то говорил про «Горе от ума», и поручик тогда даже притворился, что читал. Однако сейчас не было смысла лукавить.

— Я что-то слышал, но не читал, — сказал он, не оглядываясь.

— Не важно. — Казалось, Петя стремился перегнать поручика, чтобы говорить всё-таки с ним, а не с его спиной. — Я понимаю, что вы не очень начитаны. Я сразу это понял. Но я был неправ, когда позволил себе из-за одного этого обстоятельства относиться к вам плохо.

— А что на счёт разумного жеребца? — спросил Ржевский, опять не оборачиваясь.

— Простите меня, Александр Аполлонович, — ответил Петя. — Мне не следовало так говорить.

Поручик продолжал молча идти вперёд.

— Так что же? — снова подал голос Петя. — Я могу надеяться, что мы с вами станем друзьями?

Ржевский молча шёл вперёд.

— Александр Аполлонович, прошу вас, ответьте, — не унимался Петя. — От этого зависит моё счастье, потому что Таисия Ивановна мне очень важна. Я знаю её совсем не долго, но именно с ней я хотел бы связать свою жизнь. Кант говорил, что идеальная пара образует в духовном плане единую личность, и я убеждён, что с Таисией Ивановной у меня получится достигнуть такого единения.

— Если моя дружба вам нужна только затем, чтобы подобраться к Таисии Ивановне, — наконец сказал Ржевский, — то ничего не выйдет.