Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 26 – Иван Гамаюнов

— Давай покороче, — повторил Ржевский, а Дуня опять стала возражать:

— Ты же велел, чтоб подробно. Да и барышня не знает, что в лес в эту пору не ходят. Там ни грибов, ни ягод. Разве что шишки старые.

— А Полуша что ответила? — перебил поручик.

— Она говорит: «Травки душистые собрать».

— Какие ещё травки? — Ржевский уже понял, что подробный рассказ не отменить.

— Вот и я удивилась, — ответила Дуня. — Говорю: «Какие травки? Они ж не дозрели. Вот когда пора сенокоса придёт, пособираешь». А она говорит: «В лесу травам своё время». Я призадумалась, а тут приходят Груша с Маланьей Якимовной.

— Что⁈ — вскричал Ржевский. — Маланья с вами заодно? Она тоже от меня правду скрывала⁈ Что за брожения в полку! Да что ж целый бунт во главе с младшим командным составом!

— Ну что ты, барин! — вскинулись Груша и Дуня. — Нету никакого бунта.

— Александр Аполлонович, пожалуйста, не кричите, — твёрдо, с расстановкой произнесла Тасенька. — Сейчас главное — дослушать историю до конца.

— Ладно, Дунька, верю, что ты не бунтарка, — Ржевский похлопал Дуню по плечу и даже хотел шлёпнуть по заду, чтобы закрепить примирение, но в последний миг постеснялся Тасеньки.

Груша, видя это, подошла к барину ближе, и тот почти незаметно ущипнул её за бок, тоже в знак примирения.

— Рассказывай дальше, Дуня, — мягко произнесла Тасенька.

— Да почти всё рассказано. Заходят Груша с Маланьей Якимовной. Маланья Якимовна мне и Полуше говорит: «Вот вы где, бездельницы!» Я говорю: «Полуша в лес идти хочет». А Маланья Якимовна оглядела её внимательно, на корзинку особо взглянула и спрашивает: «Ты куда собралась? К ведьме?»

— Что ещё за ведьма? — Ржевский нахмурился.

— Которая в лесу живёт, — ответила Груша.

— Там в самом деле ведьма? — недоверчиво спросила Тасенька.

— Знахарка, — пояснила Дуня. — А ведьмой её Маланья Якимовна называет, потому что знахарка не только лечит, но и другое может… — Дуня замолчала и не решалась продолжать.

— Помогает беременным избавиться от плода? — спросила Тасенька.

— Грех страшный. — Дуня перекрестилась, а вслед за ней и Груша.

— Но вы Полушу всё равно отпустили? — спросила Тасенька.

— А что делать? — Дуня пожала плечами. — Не запирать же её.

— Могли бы и запереть до моего возвращения, — сказал Ржевский.

— Маланья Якимовна сначала хотела, — сказала Дуня, — но Полуша вся слезами изошла, на колени перед нами встала. «Пустите» говорит.

— И вы отпустили? — укоризненно спросил Ржевский.

— Не сразу, — возразила Груша. — Сперва Маланья Якимовна начала её упырём пугать. Говорит: «Если сейчас уйдёшь, вдруг тебя упырь схватит».

Дуня решила пояснить для Тасеньки:

— Вы ж, наверно, не знаете, барышня, что к нам намедни упырь приезжал. Богатый. Сам в коляске, с кучером. Хотел Полушу купить, но барин не продал. А Полуша очень этого упыря испугалась, и вот Маланья Якимовна, чтоб Полушу в лес не пустить, стала её стращать: «Украдёт тебя упырь, если из усадьбы выйдешь».

Рассказ подхватила Груша:

— Полуша поначалу задумалась, а затем снова заплакала: «Что ж делать, если я на сегодня со знахаркой уговорилась?» Наконец решилась: «Пойду», — говорит, а Маланья Якимовна рассудила, что ничего не поделаешь. Если Полушу даже страх перед упырём не удержит, то ничем её не удержать. Пусть идёт. А Полуша перед уходом попросила: «Не говорите барину, пока не вернусь».