Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 25 – Иван Гамаюнов

Поручик обернулся на ходу:

— Расследуем не мы, а Таисия Ивановна. И вы ей не мешайте. А что случилось с Полушей, я сам хотел бы знать.

За этими объяснениями Ржевский чуть не пропустил дверь, но Груша с Дуней вовремя потянули барина за рукава, а Тасенька меж тем проскользнула вперёд и уже осматривала комнату.

Поручик сам бывал здесь редко и, оглядев обстановку, лишь отметил, что ничего не изменилось. Порядок — как в образцовой казарме: кровати, поставленные в ряд, аккуратно застелены, личные вещи убраны.

— Где вещи Полуши? — спросила Тасенька.

Груша указала на кованый сундучок возле средней кровати. Тасенька попробовала крышку — не заперто ли, а затем опустилась перед сундучком на колени и начала сосредоточенно перебирать слои вещей.

— Александр Аполлонович, — наконец сказала она, поднимаясь, — всё самое ценное на месте: праздничный сарафан, праздничная рубашка, сапожки новые. Если бы Полуша решила покинуть усадьбу и не возвращаться, то взяла бы всё это с собой. Вещей не так много. Можно в одном узле унести.

Ржевский тяжело вздохнул. Он и раньше не верил, что Полуша могла сбежать. А осмотр сундука лишь подтвердил начальную версию — Полуша собиралась вернуться ещё вчера, но случилось что-то нехорошее.

— Не собиралась она бегать, барин, — уверенно произнесла Груша, опять пытаясь ластиться к Ржевскому.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросила Тасенька. — Тоже в сундук заглядывала?

— А зачем заглядывать? — Груша пожала плечами. — Мы же видели, как Полуша уходила. Если б она с собой взяла много, мы бы заметили.

— А она что-то взяла? Она не с пустыми руками ушла? — Тасенька опять прищурилась, как въедливый следователь. — Что у неё с собой было?

— Корзинка, — сказала Груша. — Почти пустая.

Ржевский, вспомнив свою вчерашнюю попытку расспросить Грушу и Дуню, враз посуровел:

— И вы не спросили, куда это она с корзинкой? Посчитали, что скоро вернётся? Выходит, вам до Полуши дела нет?

Груша отпрянула от барина, а Дуня, всё это время стоявшая с другого боку, потупилась.

— Ведь только что хвалились, как с ней поладили! — продолжал поручик. — Да и я вам не раз говорил на счёт этого. Что в полку самое главное, а?

— Дух товарищества! — хором ответили Груша и Дуня.

— А вы что же? — строго спросил Ржевский, поочерёдно глядя на обеих девок.

Дуня вдруг подала голос:

— Ну… я спросила. — Она по-прежнему стояла потупившись, вперив взгляд в свою грудь, так что и поручик обратил на грудь внимание.

— Дынька! Тьфу… Дунька! — в сердцах крикнул он. — А чего ж ты вчера соврала⁈

— Не врала я, — плаксиво ответила Дуня. — Это Груша сказала, что мы не спросили. А я промолчала.

— Грушка! — крикнул поручик. — Ты зачем врёшь⁈

— Полуша сама нас просила, чтоб не говорили ничего, — так же плаксиво, как и Дуня, ответила Груша. — Она сказала: «Не говорите барину, даже если я задержусь чуток. Как приду, сама ему всё скажу».

— Рассказывайте сейчас всё Таисии Ивановне и мне! — Ржевский для острастки даже ногой топнул. — Подробно!

Дуня повернулась к Тасеньке:

— А рассказывать особо нечего. Когда барин вчера уехал, я сюда, в комнату пошла. Думала отдохнуть чуток, пока Маланья Якимовна не видит… Маланья Якимовна — это кухарка наша. И она же ключница.

— Давай покороче, — сказал Ржевский.

— Но барышня-то Маланью Якимовну не знает, — возразила Дуня и продолжала: — Прихожу, а Полуша как раз выходит. С корзинкой. В корзинке полотенце и ещё что-то. Я спрашиваю: «Ты куда?» Она: «До лесу и назад. Скоро приду». Я спрашиваю: «А чего тебе в лесу?» Я и вправду подумала: «Чего ей там делать?»