Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 128 – Иван Гамаюнов

— Какое это имеет значение? — не понял Тайницкий.

— Нет, вы себя переоцениваете. Все щели осмотреть за раз — времени не хватит… да и пороху.

— Хватит, если не отвлекаться, — возразил следователь.

— К тому же в незнакомом доме, — продолжал поручик, — кто вам вот так сходу даст? Конечно, в чём-то может повезти, но чтоб все сразу…

— Дадут, — уверенно ответил Тайницкий. — Я же не кто-нибудь, а чиновник тайной полиции.

— Ну, если своё служебное положение использовать, — Ржевский пожал плечами, — тогда дело другое. А я, знаете ли, таким козырем не обладаю. Если мне в первый приезд в незнакомом доме даже одну щелку осмотреть удаётся, считаю это успехом. Вот я только одну и осмотрел — ту, что у хозяйки усадьбы.

Следователь тряхнул головой, как будто избавляясь от наваждения:

— Погодите! Вы сейчас про какие щели?

— Про те самые, — ответил поручик. — Кстати, а вы в тайную полицию пошли как раз затем, чтобы иметь право во все щели заглядывать?

Тайницкий догадку не оценил:

— Александр Аполлонович, вы от темы не отклоняйтесь. Лучше скажите: неужели осмотр ничего не дал?

— Осмотр чего? Щели? Дал. Глубокое удовлетворение. А вот с точки зрения расследования не дал ничего.

— Теперь вы меня разочаровываете, Александр Аполлонович, — сказал Тайницкий.

Поручик снова задумался:

— А! Я же самое главное забыл рассказать. Я же с этим к вам и приехал. — Он полез в карман и вытащил оттуда листок бумаги, основательно помятый, а затем протянул собеседнику. — Вот, прочтите.

Следователь принялся читать:

— Коляска, лестница, свечи, чёрные плащи, топор… Что это?

— Это не то, — поспешно пояснил Ржевский. — На другой стороне листа.

Тайницкий перевернул лист и прочитал начало:

— Пропавшие. Никифор Филин… А это что?

— Написано же! — ответил поручик, поедая щи. — Пропавшие. — Прожевав, он добавил: — Я выяснил, что близ имения Крестовских-Костяшкиных уже полгода пропадают люди. Вот как у меня крепостная пропала, так же и эти. Но они — не мои крепостные, а соседа моего, которому принадлежит деревня Пивуны. Сам он давно не приезжал. Всем заведует управляющий, и этому управляющему как будто всё равно, что крепостные исчезают. Насколько я знаю, в розыск он не подавал.

— Занятно, — пробормотал Тайницкий, — изучая список. Так значит, вы говорите, что вашу девку, которая пропала, Крестовский-Костяшкин хотел купить для театра? Занятно.

— Что занятно?

— В списке пропавших указаны профессии, и вот что я подумал: все они пригодились бы для театра. Плотник может сцену чинить или декорации строить. Живописец мог бы декорации разрисовывать. Кузнецы, которые пели в церковном хоре, могли бы петь в хоре театральном. Только ученица знахарки сюда не вписывается. Но согласитесь, закономерность интересная.

— Ну да, — сказал поручик, отодвигая от себя тарелку из-под щей и придвигая тарелку со вторым блюдом — котлетами.

Тайницкий как будто даже обиделся, что его наблюдение не вызвало восторгов:

— И это всё, что вы можете сказать? Александр Аполлонович, опять разочаровываете. От человека, научившегося разгадывать тайны, я ожидал большего.

Ржевский в свою очередь состроил обиженную мину:

— А что вы от меня хотите? Я вам, между прочим, сведения собрал, которые вы сами три недели собрать не могли, хотя пол-уезда исколесили. Так ведь? Вы всех помещиков расспрашивали о Крестовском-Костяшкине, но никто вам ничего сказать не мог, потому что этот тип ни с кем не знается. И вот я вам сведения приношу. А вы? Разочарованы? Выводов от меня хотите? Но это ведь ваша обязанность — выводы делать.