Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 129 – Иван Гамаюнов

— Иван Иванович, а мы с вами ещё увидимся? Как мне с вами прощаться: до времени или навсегда?

— Давайте попрощаемся до времени, – ответил чиновник. – Кто же знает, что дальше будет. – Он оглянулся на портрет Николая Павловича. – Может, ввяжетесь в новое дело, а я рядом окажусь, и опять вместе придётся клубок распутывать.

* * *

За чаем у генерала Ветвисторогова поручик Ржевский думал уже не о предстоящем обеде у губернатора, а о прелестях генеральши, которые больше не доведётся увидеть.

В общем-то, поручик и сейчас их не видел, ведь платье – на этот раз светло-оранжевое – было без декольте.

Чаепитие проходило за уже знакомым круглым столом в круглой зале. Поручику опять повезло, он сидел подле генеральши, но на этом везение закончилось. Не было никакой надежды, что снова явится Тайницкий и создаст ситуацию, когда можно остаться с генеральшей наедине.

Глядя на светло-оранжевый шёлк её платья, Ржевский только и мог, что созерцать красоту Ветвистороговой мысленным взором и предаваться воспоминаниям. Но от воспоминаний делалось так тоскливо!

Кто-то будто нашептывал: «Больше не ослепит тебя блеск этой белой кожи, спрятанной под платьем и бельём. Не захлёбываться тебе от восторга, падая лицом в ложбинку между этими восхитительными грудями и утопая в них по самые уши. Не ощутить тебе больше в своей руке её горячую мягкую ягодицу, которую ты ещё несколько дней назад так страстно сжимал, лёжа с генеральшей на диване. Всё это в прошлом. А впереди – мрак и тлен».

«Фортунушка, – мысленно взмолился поручик, – может, поможешь насладиться жизнью напоследок?» Правда, он тут же одёрнул себя. Мольба звучала так, будто по возвращении в свою деревню Ржевский собирался умереть. Но умирать он не собирался.

В конце концов, дворовая девка Полуша, которая всегда с особой тщательностью убирала барский кабинет, тоже обладала довольно пышными формами, и ягодицами в том числе. С генеральшей, конечно, не сравнить, но всё же…

— Да, в каждой ягодице своя косточка, – донеслось до поручика. Кажется, это говорил генерал.

— А? – Ржевский очнулся от своих грёз. – Простите, не расслышал. Что вы говорили о ягодицах?

— Я говорю: в каждой ягоде своя косточка, – сказал генерал, зачерпывая ложкой из блюдечка вишнёвое варенье, а затем прихлебнул чай из чашки.

— Это вы к чему? – не понял поручик.

Генерал немного удивился.

— Вы же только что рассказали, что в расследовании постоянно возникали разные затруднения. То лакей забывает, из чьей тарелки ел. То преступник, с которым вы вели непринуждённую беседу, начинает превратно толковать ваши слова и грозит вам пистолетом. То свидетельница пишет письмо, не удосужившись подписаться своим именем, и наводит туману там, где всё должно быть чётко и ясно. То аптекарь не хочет помочь, пока не принесёшь официальную бумагу. То губернатор устраивает скандал на маскараде и едва не портит всё дело.

Ржевский, наверное, и впрямь рассказывал всё это, но в памяти сохранился только туго натянутый сиреневый шёлк на груди генеральши.

— Вот я и говорю, – продолжал генерал Ветвисторогов, – что в каждой ягоде своя косточка, а в иных ягодах такая, об которую можно и зубы сломать, так что есть нужно с осторожностью.

— Кажется, вы совсем себя не берегли, Александр Аполлонович, – заметила Ветвисторогова. – Вы всё время кидались в бой там, где могли просто отойти в сторону. – Генеральша зачерпнула из своего блюдечка варенье и медленно отправила ложку в рот.