Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 99 – Иван Гамаюнов

— На что?

— Вы наделялись, что мне захочется постоянно грешить с вами. И что ради этого я отдам всё.

— Мне ничего от вас не нужно, мадам. Кроме вас самой, — сказал Ржевский. Слова были довольно банальны, но обычно действовали. Поручик надеялся, что и в этот раз подействуют, но увы.

— Даже бумаги Пушкина вам от меня не нужны? — ехидно спросила Анна Львовна. — Вы же явились ко мне ночью ради них. И потому были так хорошо осведомлены, когда я рассказала вам о предложении Подвываловой.

— Я не был осведомлён. Просто пару раз угадал, в чём дело, — попробовал соврать Ржевский.

— Не лгите!

— С чего вы взяли, что я вру?

— Во-первых, ваша осведомлённость была слишком велика — такое нельзя угадать. А во-вторых, мне вас выдали с головой.

— Кто?

— Угадайте. — Рыкова насмешливо улыбнулась.

— Вам что-то рассказала обо мне Подвывалова?

— Плохо вы угадываете. Минувшей ночью у вас лучше получалось. — Собеседница продолжала насмешливо улыбаться. — Мне всё рассказала о вас Адель Хватова.

— Хватова? — Поручик как-то сразу сник и уже не мог притворяться, что впервые услышал о бумагах Пушкина только вчера.

«Не зря я эту Адель коварной считал, — думал он. — Значит, она только притворялась, что не мастерица плести интриги, а на самом деле… обманщица! А ведь про совесть как хорошо рассуждала! Дескать, не станет свою совесть приносить в жертву ради выгоды. Помогать в возвращении бумаг обещала. А сама при первой же возможности переметнулась на сторону врага! Вот и верь после этого в женскую порядочность».

Конечно, Ржевскому уже доводилось сталкиваться с предательством среди своих — на войне. В двенадцатом году случалось, что крестьяне из страха или ради корысти сообщали французской кавалерии, где в лесу скрывается гусарский отряд. Бывало, что вышестоящее начальство вело себя так, что невольно задумаешься, на чьей стороне оно воюет. Да и во время Заграничного похода европейские «союзники» часто поступали странным образом, будто желали насолить русским, хоть и воевали все в одной коалиции — против Наполеона.

Поручик давно привык не принимать близко к сердцу подобные измены, как и измены женские, но разочароваться в Адели Хватовой было больно. Пусть даже он сам называл её коварной — всё равно больно.

Меж тем Рыкова, увидев, что Ржевский расстроен, поспешила усилить эффект.

— Да, именно от Хватовой я всё узнала. Час назад застала её в гостях у Подвываловой и имела с обеими этими дамами очень интересный разговор. Например, Хватова рассказала мне, как её выследили. Да, я имею в виду тот вечерний визит, который нанесли ей вы с Пушкиным, а затем угрожали, вынуждали действовать по вашей указке.

— Всё было не так, — заявил поручик, но Анна Львовна лишь хмыкнула:

— Вы всерьёз полагаете, что я поверю вам, а не Хватовой? Вы достаточно наврали мне минувшей ночью.

Ржевский понял, что рассказывать правду не имеет смысла. Ничего не докажешь, как и во всех остальных случаях. Оставалось лишь скорбно вздохнуть, но Анна Львовна, будто пытаясь найти извинение для поручика, добавила:

— Да, Адель Хватова украла у Пушкина бумаги, и всё же вам следовало обращаться с ней деликатнее. Во-первых, Хватову ужасно напугал ваш вечерний визит. А во-вторых, именно из-за него весь город уверен, что у вас, Александр Аполлонович, с этой дамой роман. К тому же из-за ваших угроз она была вынуждена снова прийти к Пушкину в гостиницу, и это стало причиной новых пересудов.