Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 94 – Иван Гамаюнов

— А пока всё не уладится, мы с Петром ездить к Мещерским перестанем?

— Напротив! — ответил старший Бобрич.

— Но раз мы с ним оскандалились, то как же нас будут принимать?

— Анна Львовна велела всем вести себя так, словно ничего не случилось, — пояснил Алексей Михайлович. — Она с утра нанесёт несколько визитов, переговорит с дамами, чьё мнение весьма влияет на городские слухи, а в обед обещала заехать к Мещерским. Расскажет, что удалось сделать. И вам с моим сыном тоже обязательно там быть. В три часа, как всегда.

* * *

Обед у Мещерских на этот раз получился почти семейный, ведь в числе приглашённых оказалась только будущая родня — Петя Бобрич с родителями. Ржевский не в счёт.

Князь и княгиня Мещерские, а также Тасенька и её бабушка, сидя на диванах в углу обеденной залы, нетерпеливо смотрели на часы. Когда вошёл поручик, хозяева дома, кажется, не обрадовались.

— Оу! Это вы! — бросила княгиня София Сергеевна. — Присядьте куда-нибудь.

Ржевский понял, что на него слегка сердятся. Или не слегка. Даже Тасенька хмурилась, ведь череда недоразумений случилась при участии поручика.

«Вот я влип», — в который раз подумал он, с опаской поклонился всем присутствующим и сел на стул возле стола, уже сервированного и готового к приёму гостей.

Алексей Михайлович Бобрич с супругой вошли в двери обеденной залы ровно в три. Лица у супругов были нарочито безмятежные, а вот их сын, войдя следом, казался весьма смущённым, словно и впрямь в чём-то виноват.

Как только кончились взаимные приветствия, Тасенька взяла Петю за руки и с воодушевлением произнесла:

— Ах, Пётр Алексеевич, я не верю этим глупым слухам. Моё расположение к вам неизменно.

Уж ей ли было не знать, с кем Петя на самом деле оказался застукан поздним вечером во дворе дома Мещерских.

— В самом деле! — подхватил поручик, надеясь, что живая беседа поможет ему сделать так, чтобы на него не сердились. — Это всё глупые слухи. Главное — внимания на них не обращать и не раскисать. Кстати, был похожий случай с моим товарищем в Мариупольском полку, где я служил. Посватался этот товарищ к девице, дело шло к свадьбе, а товарищ возьми и оскандалься. Его у дверей борделя видели.

Вопреки обыкновению никто не обратил внимания на рассказ и не выказал желания слушать продолжение. Лишь Тасенькина бабушка, старушка Белобровкина, решила выручить Ржевского. Чтобы поддержать беседу, она спросила:

— А товарищ твой что, просто мимо проходил?

— Именно так! — заверил поручик. — Просто мимо проходил. Хотите — верьте, хотите — нет. Но история не об этом, а о том, что в таких случаях раскисать никак нельзя. Правда, товарищ мой раскис и запил. Прихожу я к нему на квартиру, чтоб поддержать, и в дверях натыкаюсь на слугу. Спрашиваю: «Барин твой дома?» «Да, — отвечает слуга. — Дома и принимает». Я говорю: «Тогда впусти». Слуга возражает: «Нельзя». Я: «Отчего, если барин принимает?» Слуга: «Оттого и нельзя. Принимает он… на грудь. Со вчерашнего дня. Сколько стаканов вина принял, не сосчитать. А людей не принимает».

Княгиня Мещерская прервала рассказ:

— Александр Аполлонович, хватит. Не до этого сейчас.

Меж тем все успели рассесться за столом. На «гостевом» месте слева от Ржевского, где в предыдущие дни сидела Рыкова, теперь расположилась госпожа Бобрич.