Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 60 – Иван Гамаюнов

Меж тем Рыкова успела познакомиться с нынешними гостьями и вернулась к Ржевскому продолжить разговор о Пушкине. Правда, этому мешало присутствие Тасеньки, поэтому Анна Львовна сделала ей прозрачный намёк:

— Милочка, неужели тебе не интересно твоё же приданое? Ты бы сходила послушала, что твоя матушка об этом говорит.

Тасенька нехотя подчинилась, помня, как велико влияние Анны Львовны на всё тверское общество, и что будущую свадьбу должны «хорошо принять». Невесте ни в коем случае не следовало идти наперекор посажённой матери, а Рыкова, спровадив ненужную свидетельницу, улыбнулась поручику и сказала:

— Наконец-то мы можем побеседовать вдвоём.

— О Пушкине? — спросил Ржевский.

— Вы угадали.

— Как грустно это слышать, мадам. — Поручик нарочито потупился. — Я бы предпочёл не угадать. Почему мы говорим о Пушкине, а не обо мне?

— Опять эта ваша ревность?

— Ну вот, — удовлетворённо заметил Ржевский. — Это уже обо мне.

— Вы обещали сделать так, что Пушкин вернётся.

— Я пока ничего не обещал, мадам.

— Нет, обещали, — возразила Рыкова. — Вы сказали, что заставите Пушкина вернуться, если я пожелаю. Так вот я желаю.

— Про то, чтоб заставить, речи не было, — в свою очередь возразил поручик. — Но я могу убедить.

— Убеждайте!

— Не всё так просто, — заметил Ржевский и хитро сощурился. — Вы ведь желаете, чтобы Пушкин выступил на заседании вашего поэтического клуба?

— Конечно.

— Ну так позвольте мне присутствовать хотя бы на двух-трёх заседаниях.

— Невозможно! — воскликнула Рыкова. — Это женский клуб. Даже Пушкина я согласна туда пустить только в порядке исключения.

— И для меня сделайте исключение, — поручик опять хитро сощурился. — Я увижу, как у вас в клубе приятно, и расскажу об этом Пушкину. Пушкин моему мнению доверяет. Он сразу захочет вернуться в Тверь и посетить ваше дамское собрание.

Рыкова задумалась.

— А вы сочиняете стихи, Александр Аполлонович?

— Одно время было.

— Тогда прочтите мне что-нибудь, а я решу, достойны ли вы нашего клуба.

Ржевский помялся.

— Что-нибудь? У меня столько разного — выбрать сложно. Вы хоть тему дайте.

— Пусть будет пасторальная.

— Постиральная? — переспросил поручик.

— О прелестях сельской жизни, — ответила Анна Львовна.

— О! Это пожалуйста! — обрадовался Ржевский. Он откашлялся и прочёл:

— Хватит, — перебила Рыкова. — Нет, это не годится для нашего клуба.

— А что не так? — спросил поручик. — Тема не раскрыта? Но вы же сами сказали, что про прелести хотите слушать. Это они и есть. И даже постиральная тема слегка затронута. Про прачек помните?

— Ваши стихи — неприличные, — сказала Анна Львовна, — а у нас приличный клуб.

— Отчего же неприличные? — начал защищаться Ржевский. — Ни одного бранного слова.

Рыкова строго произнесла:

— В этих стихах взгляд на жизнь слишком приземлённый. И если все ваши стихи таковы, я не смогу допустить вас в дамское собрание.

Кажется, Адель Хватова тоже ругала поручика за приземлённость. «Ну а что плохого?» — подумал Ржевский, но поспешил признаться: