Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 113 – Иван Гамаюнов

В этой постельной баталии, как и в битве при городке Красный, было много скачки, французская сторона постоянно меняла позиции и не позволяла противнику оставаться без дела.

Всё закончилась безоговорочной победой русского оружия. Впрочем, сейчас, в отличие от тогдашней битвы, исходом сражения остались довольны обе стороны, а не только русская.

На очередной обед к Мещерским поручик безнадёжно опоздал, зато вернул себе веру в женскую порядочность. Правда, лёгкие сомнения ещё оставались, поэтому он не стал рассказывать Адели Хватовой свои планы на счёт бумаг Пушкина… Да она больше и не спрашивала, чем может быть полезной. Зато спросила, как долго Ржевский пробудет в городе.

Когда поручик приехал к Мещерским (а опоздал он почти на час), то первым делом получил выговор от княгини Софии Сергеевны. Она могла ругаться, никого не стесняясь, ведь гостей на нынешний обед не пригласили. Только самого Ржевского и Петю Бобрича.

Правда, за столом всё же оказалось одно новое лицо — старший брат Тасеньки — Петруша, как его по-матерински небрежно называла княгиня. Он приехал из Петербурга буквально вчера.

Петруша был почти одних лет с Петей Бобричем и так же одевался в штатское, но при этом имел военную выправку. Да и в усах красивого каштанового цвета — чуть менее лихо закрученных, чем у Ржевского — явно проглядывало что-то военное.

Петруша ещё недавно служил в гвардии, то есть в «придворных войсках», куда был устроен про протекции матери, имевшей при дворе связи (в том числе с покойным императором Александром Павловичем). Всё шло неплохо, но Петруша вдруг подал прошение об отставке, а когда спрашивали о причинах, зевал, подкручивал ус и отвечал:

— Скучно стало.

Княгиня София Сергеевна была рада и не рада. Не рада потому, что все её усилия по устройству карьеры сына пошли прахом. А рада потому, что прошение удовлетворили как раз к ноябрю и Петруша смог присутствовать на свадьбе Тасеньки. Из всех детей Софии Сергеевны на это торжество приехал только он.

Двум другим Тасенькиным братьям, Николеньке и Серёженьке, которые тоже делали карьеру в гвардии, не дали отпуск. Старшая Тасенькина сестра Сонечка, фрейлина при дворе, не смогла отлучиться. А одиннадцатилетнюю Машеньку, самую младшую сестру, просто решили не привозить из пансиона — на взрослом празднике будет скучать и путаться под ногами.

И вот теперь Петруша сидел на обеде в доме родителей, наблюдая, как мать распекает Ржевского. На лице юноши отражалась скука — общая черта всей золотой молодёжи Петербурга — и вопрос: «Ради этого я приехал?»

— Вы совсем распоясались! — сердилась София Сергеевна на поручика. — У моей дочери завтра свадьба, а вы вдруг взялись опаздывать. Вам не стыдно?

Увы, Ржевский не стыдился. После свидания с Аделью Хватовой он чувствовал такую безмятежность, что отповедь принял как лёгкий упрёк:

— Не волнуйтесь, княгиня. Даже если опоздаю немного, что с того? Церковь разве куда-то денется? Она больше ста лет на том месте стоит. Что ей лишний час? — Поручик улыбнулся то ли своей шутке, то ли своим приятным воспоминаниям о свидании.

— Но вы не просто гость, а шафер жениха, — заметила княгиня. — Вы о своих обязанностях помните?