Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 112 – Иван Гамаюнов

Молчание затянулось, но тут дверь открылась. Хватова и Ржевский невольно вздрогнули, а в номер заглянул Ванька.

— Барин, коня проверил. Всё с ним в порядке. Овёс жрёт.

Поручик сердито махнул на слугу рукой:

— Иди ещё раз проверь.

— А чего проверять-то?

— Подстилка в стойле сухая? Копыта не крошатся?

Ванька скрылся, а Ржевский подошёл к двери и запер её на ключ. «Странно, что я после всего не опасаюсь с этой дамой в запертой комнате оставаться, — думал поручик. — А то ещё начнёт кричать, что насилуют. Доказывай всем после, что не виноват».

Зачем Хватовой такое кричать, он и сам не мог объяснить. Но ситуация была настолько подозрительная, что Ржевский ожидал чего угодно.

А впрочем, того, что последовало далее, он не ожидал. Едва поручик вернулся к Хватовой, чтобы продолжить беседу, как дама прильнула к нему всем телом, обняла и замерла.

— Вы что делаете, Адель Эмильевна? — строго спросил Ржевский.

— Коня вашего проверяю, — ответила она.

От этого настроение у поручика сразу начало подниматься, и не только настроение.

— С конём всё в порядке, Адель Эмильевна.

Очевидно, Хватова и сама всё почувствовала.

— Просто Адель, — сказала она и, чуть отстранившись, попросила: — Поцелуйте меня.

— Странно, мадам, что после всех ваших обманов я ещё… — Ржевский не договорил, потому что дама, повиснув у него на шее, поцеловала его сама.

«Ну и ладно, — думал поручик, уже не сдерживая чувств. — Усыпила-таки мою бдительность, чертовка».

В разные стороны полетели предметы мужского и женского гардероба: крестьянский головной платок, душегрейка, верхняя часть гусарского мундира, крестьянский сарафан, гусарские сапоги, женская исподняя рубаха.

Под крестьянской рубахой сероватого цвета, которую скинула Адель Хватова, обнаружилось белоснежное батистовое бельё, явно французское. «А говорила, что русская душою, — думал Ржевский. — Но ведь нет же! Снаружи русская, а внутри, похоже, француженка».

Стонала Адель почти как француженка. Особенно после того, как поручик усадил её на край стола и выпустил коня на волю. А когда конь перешёл с размашистой рыси на галоп, то вскрики дамы заставили Ржевского почувствовать себя как в Париже во время Заграничного похода.

От этих французских страстей стол в гостиной шатался и ходил ходуном, а когда всё наконец успокоилось, то Адель очень быстро пришла в себя и сладострастно улыбнулась.

— Как ваш конь? — спросила она, по-прежнему сидя на краю стола и обхватив поручика ногами. — Сколько ему надо отдыхать для новой скачки?

— Адель, вы обижаете меня подобными вопросами, — ответил Ржевский, сгрёб даму в охапку и понёс в спальню — расшатывать кровать.

В кровати разыгралась битва, которая напомнила ему уже не Заграничный поход, а более ранние события — войну двенадцатого года. Тогда в ноябре было многодневное сражение при городке Красный. Помнится, на полях уже лежал снег — такой же белый, как бельё Адели Хватовой. Дни выдались холодные, зато стычки с французами были жаркие.

Теперь тоже было жарко. И как удачно получилось, что с полудня, когда поручик валялся на перинах один, зевая от скуки, кровать так и осталась неубранной! Осторожно уронив очаровательную супостатку на эти перины, Ржевский упал сверху сам и продолжил конную атаку.

И опять в разные стороны полетели предметы мужского и женского гардероба. Теперь уже кровать ходила ходуном, ритмично постукивая об пол ножкой, которая стояла не на ковре.