Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 111 – Иван Гамаюнов

«Если расскажу Хватовой про мой новый план, а она расскажет Рыковой, — думал поручик, — то весь план к чёрту. Эффекта неожиданности не будет». Но с другой стороны Ржевскому так хотелось верить, что Адель Хватова не дрянь и к врагу не переметнулась.

— Ну, не знаю, мадам, — неопределённо ответил Ржевский.

— Мне надо сказать вам ещё кое-что, — продолжала дама. — За те дни, что мы не виделись, я переменила многие взгляды.

— Взгляды на что? — не понял поручик.

— Не на что, а на кого, — поправила она. — На вас, на себя. И на госпожу Рыкову. Я увидела в ней отражение моей души, словно в зеркале.

Это признание прозвучало для Ржевского как предостережение. Он спросил:

— Вы полагаете, что похожи на неё? — И мысленно добавил: «Такая же лицемерка?»

— Отчасти, — ответила Хватова. — Ведь то положение, которое занимает госпожа Рыкова, было моей мечтой. Я надеялась когда-нибудь, через много лет возглавить поэтический клуб Твери и властвовать над здешними умами. Но теперь, когда мне стали известны планы Рыковой, а также секреты создания репутаций, я вижу, что её власть основана на лжи. Мне не нужна такая власть.

— Хорошо, что вы прозрели, — похвалил поручик. — Но не знаю, можно ли вам верить.

— Ах, верьте мне! Верьте! — воскликнула дама. — Но моя исповедь не кончена. Я ещё хотела сказать, что Рыкова ищет внимания Пушкина, совсем как я недавно искала. Она стремится стать ближе к Пушкину, хоть и понимает, ему не нужна. Так же и я. Восхищение гением затмило для меня всё. Я не хотела замечать, что моё вмешательство в жизнь Пушкина принесло лишь беды. Вся эта история с бумагами, которая позволила мне познакомиться с ним и чувствовать себя счастливой от близости гения…

— Какой близости? — не понял Ржевский.

— Нет-нет! — Хватова тряхнула головой. — Вы опять меня не поняли. Ничего не было. Я лишь хотела сказать, что для Пушкина моё стремление быть рядом обернулась огорчениями. И у Рыковой так будет. Она думает, что поможет поэту не сбиться с пути, но это гибельный путь. Лучше бы она оставила Пушкина в покое. И именно так поступлю я. Оставлю в покое, не буду искать встреч. Тем более что из-за ослепления гением я не разглядела то, что судьба предназначила мне.

— И что же?

— Ваше внимание.

— В каком смысле?

— Возможно, что ваше ко мне внимание, Александр Апо… Да что там — просто Александр! Возможно, что ваше внимание это единственная для меня возможность пережить бурный роман. Мужа я не люблю и не полюблю никогда. Я согласилась выйти за него потому, что моё сердце не знало любви, если не считать привязанность к отцу и к матери. Я не хочу, как Рыкова, прожить всю жизнь в браке, не зная любви. И вот появились вы.

Может быть, полторы недели назад, когда поручик только познакомился с Хватовой, он оказался бы рад такое услышать, но теперь насторожился.

— А может, мадам, вы посланы сюда Рыковой и сейчас хотите усыпить мою бдительность?

— Я хочу пробудить ваши чувства.

— Ну не знаю…

— Вы мне не верите? — Хватова заметно погрустнела. — Я открыла вам душу, а вы мне не верите?

— Не знаю, — повторил Ржевский. — Но вообще, мадам, странно, что я после всего ещё допускаю мысль, будто вам можно верить.

Дама печально потупилась и не знала, как ещё убеждать. Поручик смотрел на неё и ничего не предпринимал. «А вдруг вправду хочет бдительность усыпить?» — думал он.