Книга Приговор на брудершафт, страница 62 – Геннадий Сорокин

Вот так, за неосторожно сказанное слово, Долматов на второй день пребывания в зоне отправился в БУР как злейший нарушитель внутреннего порядка.

— Он на вид безобидный мужик. Почему он до сих пор не освободился условно-досрочно? Статья за изнасилование мешает?

— Новый начальник колонии его тоже невзлюбил, каждые полгода ему выговор объявляет. С выговором ходатайство на УДО не подашь. Да хватит о зоне! Давай про школу поговорим. Со стороны хозяйственного двора забор еще не поставили?

…К полуночи опустела и вторая бутылка. Звонарев решил опять позвонить продавщице, но Воронов отговорил. Изрядно выпившие, они легли спать. Рано утром хозяин ушел, вернулся с подарками.

— Это нож! Традиционный подарок гостям нашей колонии. А это – от меня лично.

Он протянул Воронову пистолет Макарова. В первую секунду Виктор подумал, что пистолет настоящий, но когда взял в руку, понял, что для боевого оружия в нем не хватает веса.

— Сделано мастерски, – похвалил изделие Звонарев. – От настоящего не отличишь. На курок зря не нажимай, зажигалка все равно не работает. Наши умельцы никак не могут зажигалку в механизм встроить, постоянно что-то ломается.

На завтрак Звонарев соорудил бутерброды с красной икрой, предложил пропустить по рюмочке для поправки здоровья. Виктор отказался.

Через час из поселка во Владивосток отправлялся служебный автомобиль. Воронов тепло попрощался с гостеприимным хозяином и убыл в столицу Приморья. В тот же день он сел в поезд и наутро был в Хабаровске.

Воронов смог в спокойной обстановке рассмотреть подарки, только добравшись до своей комнаты в общежитии. Охотничий нож был в резной деревянной коробке, изнутри отделанной бархатом. На лезвии ножа неизвестный мастер выгравировал с одной стороны тигра, с другой – дракона. Что означал этот символизм, Виктор не понял, но сам нож ему понравился. Пистолет-зажигалка со сломанным механизмом был бесценной вещью. В любой экстремальной ситуации его можно было использовать как орудие устрашения. Ни один человек, увидев наведенный в грудь ствол, не станет испытывать судьбу на прочность и нарываться на пулю. Воронов бы точно не стал.

К обеду с шумом и гамом вернулись с занятий однокурсники. Увидев Виктора, засыпали вопросами: «Как там, во Владивостоке? Японские товары в магазинах еще не продают?» Воронов коротко рассказал о путешествии. Про визит в зону умолчал.

После обеда он был на кафедре у Архиерейского, отчитался о проделанной работе, подписал командировочное удостоверение. В конце рассказа выложил на стол коробку с ножом.

— Что это? – удивился Вадим Петрович.

— Подарок от наших коллег из УВД Приморского края.

Архиерейский открыл коробку, достал нож.

— Господи, красота-то какая! – восхитился он. – Ручная работа. Тебе не жалко с такой вещью расставаться?

— Вадим Петрович, зачем мне нож в общежитии? Потеряется или стащит кто-нибудь. Я его специально для вас привез.

Воронов с самого начала решил нож подарить, а не оставлять себе. Кандидатов на подарок было два: Трушин и Архиерейский. Прикинув, Виктор решил, что преподносить подарок начальнику курса – это мелкое подхалимство, недостойное будущего офицера. Архиерейский – другое дело! Для кабинетного ученого настоящее холодное оружие – это диковинка, эксклюзив. Расчет оказался верным. Начальник кафедры философии обрадовался подарку, как маленький мальчик новенькой машинке.