Книга Ритуал для посвященных, страница 72 – Геннадий Сорокин

— Это не важно! — отмахнулся Демидов. — Текст оставленной в дверях записки они зачитывают друг другу по-русски. «Если вы собрали деньги, то нарисуйте завтра мелом крестик на водосточной трубе на углу магазина Военторг со стороны улицы Серышева. После знака мы дадим следующие инструкции. Нас найти не пытайтесь, только ребенку хуже сделаете. Пока с ним все в порядке».

— Когда будет готов перевод?

— Ищем, друг мой, ищем! — засмеялся Демидов. — Перевод можно доверить только сотруднику, имеющему допуск к государственной тайне. Как оказалось, в городе Хабаровске нет ни одного оперуполномоченного, владеющего якутским языком. У тебя, кстати, есть допуск?

— Нет, конечно! Доверяя мне распечатку, ты совершаешь тяжкое уголовное преступление.

— Что поделать! Если соблюдать каждую буковку приказов и инструкций, то никакое преступление не раскроешь. Возвращайся в школу, завтра узнаешь, кто пойдет магические знаки на водосточных трубах рисовать.

Воронов попрощался, пошел к выходу, но в дверях остановился, воскликнул «О!» и вернулся назад.

— Почему похитители пишут «вы», а не «ты»? Им же достоверно известно, что Алексеева — мать-одиночка.

— Похитители — культурные люди, на «вы» к женщине обращаются, — пошутил Демидов.

— Айсен собрал деньги для выкупа?

— В воскресенье последнюю сотню занял.

— Если организатор похищения — Салех, — Воронов показал на фотографию каратиста на столе, — то он рискованно играет. Не успел его друг собрать всю сумму, как похитители тут же вышли на связь. Я бы на месте Айсена призадумался, откуда у преступников такая осведомленность. Тем более — «вы»! В записке практически открытым текстом говорится, что Алексеева должна была собирать выкуп не одна, а с кем-то. Что они сейчас делают?

— Кто? Айсен, Алексеева или Салех? Каратиста под наблюдение еще не взяли, а Алексеев… Завтра получим сводку, узнаем, как он провел день.

В восемь вечера, когда Воронов был уже в школе, Айсен и Салех поехали на улицу Серышева. Около гарнизонного универмага они разделились: Айсен пошел вперед, а каратист отстал на несколько шагов. Около указанной похитителями водосточной трубы Алексеев остановился, прикурил, отвернувшись от ветра, выронил сигарету, нагнулся, чтобы ее поднять. Когда якут вновь пошел по улице, на трубе уже красовался нарисованный мелом крестик. Когда он успел его нанести, агенты наружного наблюдения не заметили, но зафиксировали, что до Алексеева труба была чистой, а после его ухода — уже с условным знаком. Оставив метку, Айсен, не оборачиваясь, ушел на трамвайную остановку. Салех потоптался около Военторга и отправился домой. Он-то точно знал, что проверять отметку никто не придет.

В пятницу утром служба наружного наблюдения зафиксировала, что Иванов вместо работы поехал к дому Алексеевой. Старший группы наблюдения принял неожиданное и дерзкое решение — велел одному из агентов прополоскать рот водкой и встать между первым и вторым этажами в подъезде Алексеевой.

Как только Иванов вставил в дверь записку, нажал кнопку звонка и побежал, агент в два прыжка оказался на его месте, выдернул записку и спрятал в карман. Не успел он сдвинуться с места, как открылась дверь.

— Васька дома? — дыхнув свежим перегаром, спросил агент.

— Здесь такие не живут, — удивленно-испуганно ответила Надежда.